Управленец

Ты, как я вижу, тоже.

Раздался шум откуда-то сверху. Двое рванули на звук, что привёл их к лестнице, ведущей на чердак.

В узкой комнатушке, забитой всяким хламом и стопками книг, ютилась маленькая кроватка. А в ней испуганный старик. Азалия уже нашла его и приставила к горлу кинжал.

«Небось не ожидал меня снова увидеть. Уж сейчас он мне за всё ответит!» — подумал Горий, смотря на удивлённое лицо предателя.

Воздух пронзает звук перерезаемого горла. Поток крови стал заливать одеяло.

— СТОЙ!

Брюнетка спокойно стала вытирать запачканное оружие о край подушки.

— Что ты наделала! Я хотел с ним поговорить!!!

— Когда мы составляли план, ты ничего об этом не говорил.

Не в силах сдержать эмоции Горий сделал несколько шагов по комнате и, схватив книжный шкаф, перевернул его. После чего уставился на умирающего.

Радость мести смешалась с досадой. Он так и не смог выведать подробностей. Ему хотелось знать ПОЧЕМУ он был предан. Зачем и как он убил его друга-областного управляющего.

Чего заместителю не хватало для полного счастья и что ему известно об остальных участниках предательства.

— Добей его, — спустя всего несколько секунд наблюдать за жуткой смертью задыхающегося стало невыносимо.

Как кинжал чётким движением опытной руки вонзился в сердце, мужчина уже не видел. Он просто отправился прочь. Азалия же вытерла кинжал, недовольная тем, что пришлось делать это снова.

— Если не получать удовольствия от мести, то и мстить не стоит, — сказала она уходящему вслед.

— Да пошла ты, — ответ был тихим, но достаточно громким чтобы его услышали все.

«Ой, зря…» — подумала Гвенет. Она знала это выражение лица. Обычно оно означало, что обидчика ждала скорейшая смерть. Но, видимо, не в этот раз.

Проглотив обиду Азалия направилась к лестнице.

По плану после убийства следовало навести погром в доме, чтобы создать впечатление, что причиной всему стало нападение грабителей. Грабителей, что и зарезали дедушку. Попытки найти то, что можно было бы унести не увенчались успехом.

Кроме резных предметов мебели и больших картин брать было нечего. Поэтому приходилось просто переворачивать столы и потрошить шкафчики.

Горий подошёл к стене, чью ширину почти полностью перекрывала картина. Тяжелый взгляд, падший на изображение, ничего не дал. В темноте нельзя было точно разобрать, что на ней изображено. Однако память дорисовывала, проваливающиеся в темноте участки пейзажа.