Ты веришь мне?

Но, сколько бы я ни думала, это всё равно был мой единственный шанс. Поэтому я нехотя встала и подойдя к стене, схватилась за штырь и начала его раскачивать в разные стороны. Минут через пять у меня начали уставать руки, держать их на весу с тяжелеными кандалами и цепями было трудно. Размяв руки, продолжила, однако, потратив часа полтора и, стерев пальцы до крови, я так и не смогла заставить этот проклятый штырь даже шелохнуться хотя бы на миллиметр.

Вздохнув, я вернулась обратно к креслу и, сев в него, начала думать дальше.

Ничего, я справлюсь, у меня вон, ещё такой бонус впереди…

Глава 47

Промаявшись ещё час в бесплотных попытках придумать что-нибудь путное, я затосковала и стала думать о том, как сейчас там мои мужчины. Всё ли нормально у них?.. Конечно, нормально! Всё-таки, они, действительно, хорошие воины, я же только их тормозила. Теперь у них больше шансов справиться, у меня же уважительная причина. Так что, у Эллиании не должно быть ко мне, да и ко всем нам, никаких претензий.

Когда вернулся дракон, я уже вообще нагло устроилась в его кресле, закинув обе ноги на один подлокотник, и откинувшись на второй.

— Ну что, какие слухи? — с порога задала я ему вопрос.

— Ты, кроме того, что дерзкая, так еще и бессмысленно бесстрашная. Неужели ты думаешь, что я не могу тебя убить?

— Убьёшь ты меня или нет, что мне от этого грустить-то? — Я пожала плечами. — Знаешь, когда я действительно грустила? Когда твои безумцы убили безвинных людей на корабле, на котором мы плыли.

Вот тогда мне действительно было очень грустно, настолько, что вот сейчас я смотрю на тебя, и мне до безумия сильно хочется вцепиться тебе в глотку.

— Так что же не попытаешься? — он усмехнулся и подошёл ко мне.

— Ну, будь я хотя бы не пристегнута этими милыми украшениями к стене, я бы попыталась, — сказала я и потрясла руками, закованными в кандалы.

— Знаешь, мне даже нравится твой оптимизм, но я хочу тебя огорчить: на наши послания твои спутники никак не отреагировали, и продолжают упорно идти к центру Унтельхельма.

Значит ли это, что твоя жизнь им не дорога?

— Это значит лишь то, что жизни тысяч других дороже, чем одна моя. Вот и всё, — пожала я плечами, — и я полностью поддерживаю их. Я больше не хочу видеть, как ради этой ржавой железки погибают люди. Я же готова пожертвовать собой, — да, это решение я приняла ещё тогда, на корабле. Что бы ни случилось — миссия должна быть завершена, прав был тогда Рэн, полностью прав.