Сердце Ведьмы

Появившийся план вызывал рвотные позывы, был неприятен настолько, можно даже сказать унизителен для высокородного принца, стоявшего возле дьявольского перекрестка, где дороги вели либо к высшей власти, господством над миром, либо падения и унизительной смерти.

Придя в кабинет, Князь достал уникальную в своем роде бумагу, которую использовали аристократы для написания писем для уважаемых господ, использование такого дорого материала уже говорило об уважение к обращаемой персоне. На холсте медленно выводились красивые буквы, образующие слова на иномирном языке, который принц изучил без особых проблем.

По традиции он должен был использовать старый меридианский, да только адресат не понял был и слова.

В письме Князь приглашал Хранительницу на личную встречу в вечернее время, где он хотел принести извинения и компенсировать ущерб. Фобос открыто писал о том, что заблуждался в своих мыслях и не хотел нанести столь ужасные ущерб человеку, который уважительно относился к сложившейся ситуации на Меридиане.

Князь клялся на имени Эсканоров, троне Меридиана и чести Архимага. Использование сих трех клятв в одном обращении было высшей честью, которую вообще могли оказать даже самой высокородной личности, независимо от расы и пола.

— Мой Князь, к сожалению, Вильгельмина откажется, только завидев меня.

Седрик без слов понял затею принца, а поскольку был уже достаточно знаком с культурой Земли, он знал, что на слово никто там не поверит, по крайней мере из людей, чьи умственные возможности чуть больше среднестатистической макаки.

— Их культура сильно деградировала, ни слова, ни даже письменные общения не стоят ничего. Возможно Вильгельмина знает, что слово высокородного не пустой звук и имеет под собой самые веские обязательства, но не уверен, что поверит и последует вашему предложению.

Слова Седрика вызвали порыв злости, вкупе с появившимся раздражением. Не было ни единой причине не доверять ему и подвергать сомнению оценку культуры чужого мира.

— И что ты предлагаешь делать.

Дописав начатое письмо, Фобос отложил его, чтобы чернила высохли. Сложив пальцы домиком, Князь выжидающе уставился на Лорда. Седрик поежился от столь пристального взгляда, так как не знал ни единого способа заставить Вильгельмину добровольно прийти в замок, откуда ее недавно уволокли в предсмертном состоянии.

— Боюсь, что без угроз я не смогу ее убедить.

Фобос саркастически хмыкнул, неодобрительно смотря на советника.