Да будет свет?

Выходящий из ряда вон случай привел Ирвинда в совет Харбласа, где он стал одним из тринадцати кхарэнов – Тьма сообщила о появлении нового сильнейшего проводника Наль. Куда при этом исчез номер тринадцать – слабейший из них, – так и осталось загадкой.

Кхарэны, правда, не особенно радовались тому, что в их рядах появился какой-то выскочка, но благоразумно промолчали, ибо идти против воли Изначальной Тьмы было равнозначно самоубийству.

Ирвинда его нынешнее положение вроде бы и устраивало, но не до конца, потому как, с одной стороны, теперь он мог выходить за пределы Харбласа, что давало возможность посещать новые миры бесконечного круга реальностей, именуемого Темроá, а с другой – находился под неусыпным контролем.

Обойти этот контроль никак не получалось – верховный кхарэн Энри Венрирр имел возможность найти Ирвинда в любой момент.

Вследствие вышесказанного, он чувствовал себя намного свободнее, когда один, не обличённый иллюзорной властью, болтался в Серых землях. Наль пропитывал их вплоть до последней молекулы и являлся для Ирвинда родной стихией, ибо его собственная тёмная сторона взяла над ним верх давно и по обоюдному согласию.

Ирвинд набирал в Серых землях силу ещё не будучи кхарэном, что являлось абсолютно беспрецедентным случаем. Такого попросту не могло быть, потому что не могло быть никогда.

Не могло быть, но – было...

В итоге Ирвинд начал искать способ покинуть Харблас окончательно и бесповоротно. Уж слишком заманчивая идея – проживать вечную жизнь в бесконечно разнообразных реальностях Темроá, каждая из которых отличалась от другой настолько, что, порой, даже Ирвинду не хватало безразличия, чтобы принять их как есть.

Зато дух исследователя, горящий в нём мятежным пламенем, был более чем удовлетворён.

Будучи одним из тринадцати кхарэнов Харбласа, Ирвинд не имел никаких обязанностей и догадывался почему – ему банально не доверяли. Сам же он всегда был и продолжал оставаться одиночкой, который отнюдь не горел желанием нести бремя каких бы то ни было забот, поэтому единственная, маячившая впереди цель – уйти с Харбласа навсегда, – захватила всё его внимание.

Ирвинд не терял уверенности, что рано или поздно ему удастся отправиться в свободное плаванье по реальностям, но пришедшая на Харблас напасть привела к тому, что он потерял возможность выходить в Темроá, ибо напасть эта, а именно – непонятные прорывы, оказалась завязана на него.

И теперь Ирвинд медленно шёл вдоль очередного, только что закрытого им прорыва.