Да будет свет?

Я не просто аккуратно отсчитывала прожитые дни, делая зарубки, как Робинзон Крузо, а вела самый настоящий дневник, благо записная книжка с ручкой имелись. При этом с трудом поверила своим же собственным записям, когда увидела, что уже целый месяц торчу на Харбласе. Радовало одно – две вылеченные Серые земли дали мне необходимое пропитание.

Вторая Серая земля превратилась в симпатичное озеро, чуть больше того, что было расположено в долине. Но главное – оно кишмя кишело не только рыбой и раками, в нём водились даже съедобные устрицы.

Не представляю, как всё это богатство уживалось в одном месте, но факт – штука суровая. Рыбу я таскала импровизированной сетью, которую, как это ни удивительно, довольно быстро сплела из тонких побегов незнакомого кустарника.

По берегам образовавшегося озера, которому я дала имя Байкал (ну а что, его богатства помогали мне выжить не хуже своего великого собрата), обитали утки, и я намострячилась стаскивать их яйца. Вот только с мясом было никак. Охотник из меня не то чтобы не получился, просто я даже пробовать не стала, заранее содрогаясь от мысли, что придётся убить птичку, а потом как-то выпотрошить.

О более серьёзной живности даже речи не стояло – всё-таки поколение, выросшее на аккуратно разложенных порционных кусках мяса с витрин ближайшего магазина, не слишком приспособлено для жизни в дикой природе.

В итоге мой досуг представлял собой допотопный деревенский быт, по большей части состоявший из поиска пищи и её приготовления – я не уставала радоваться временному БП-шному помешательству, благодаря которому имела огонь.

Помимо бытовых забот я старательно разведывала территорию, насколько могла уйти от своей «стоянки эскимосов». Исследованное пространство оказалось абсолютно безжизненным, в том смысле, что людей здесь не было – не знаю, хорошо это или плохо, скорее, всё же, хорошо – слова Исондила о возможных проблемах со здешними обитателями до сих пор стояли в ушах. Время от времени попадались следы животных, но только следы.

Третьим моим занятием стало нечто вроде медитации – сидя на берегу озера, я старательно растила свой маленький Аль, то глядя вдаль, то прикрыв глаза. Правда, во втором случае частенько засыпала. Иногда во время спонтанных погружений в сон видела незнакомца, который поведал мне о чудесах и истине, но сколько ни силилась, не могла вспомнить ни его лица, ни того, что он рассказывал.

С течением времени мой энтузиазм медленно, но верно сходил на нет.