Султан её сердца

Эльчиана затаила дыхание. Волнение так захлестнуло девушку, что она совершенно забыла о намерении первым делом попросить о помощи.

Как? Вошедший в гостевые покои юноша казался ландийцем, или исполцем, или жителем другого знакомого принцессе мира, коих много обучалось в Королевской Академии. Гхирей надел вполне привычный для Эльчианы костюм, казалось, что они оба — принцесса и султан — собираются посетить приём в королевском дворце, а не находятся в столице крупнейшего султаната Эфриора. Возникло наистраннейшее чувство: этот человек показался её высочеству родным.

***

Принцесса присела в реверансе, чувствуя улыбку на своих губах — не застенчивую или жалостливую, а вполне приветливую, даже радостную. Глаза султана лучились ответной улыбкой, он едва заметно наклонил голову, приветствуя гостью, и спросил:

— Как ваше имя сударыня?

— Эльчиана.

— Удобно ли вы устроились? Не надо ли чего, не стесняйтесь, приказывайте.

Кому именно приказывать, Гхирей не сказал. В первое мгновение девушке показалось, что он лично готов выполнять её просьбы.

Это воодушевило. Эльчиана прижала руки к груди и снова сделала реверанс:

— Здесь очень хорошо, я как будто в сказке оказалась, и всё же есть одно желание: мне нужно вернуться к порталу.

Едва вымолвив, испугалась, как бы поспешность не огорчила правителя. Замерла, не отводя взгляда от мужественного, уверенного, хотя и очень молодого лица, заметить какую-либо эмоцию — недовольства или удивления — не смогла. Султан оставался абсолютно спокойным, он продолжил говорить ровно и негромко:

— Хилх подробно посвятил меня в обстоятельства, принцесса.

Ваше желание вполне закономерно, однако я рассчитывал, что вы не откажетесь изучить мою страну, познакомиться с обычаями, полюбоваться красотами. Разве не с этой целью вы шли сюда, Эльчиана?

Девушка покусала губу, подбирая слова для ответа. Гхирей прав, она сбежала из академии в первый попавшийся мир как раз для того, чтобы набраться впечатлений. Не тех, что получила в первый же день, превратившись в предмет торга.

Следовало ещё вспомнить бордель, где её собирались превратить в игрушку. Такие перипетии у кого угодно отобьют охоту путешествовать. Решила не лукавить:

— Должна признать, что совершила ошибку. Я не была готова к процветающей в Эфриоре дикости — работорговле и уж точно не рассчитывала превратиться в пленницу. Ландийская принцесса должна оставаться свободной, в каком бы мире она ни оказалась. Уж извините за прямоту.

— Я вполне понимаю вас.