Султан её сердца

Напевала при этом Криоша весьма мелодично и приятно, что выгодно отличалось от страстной и навязчиво-ритмичной музыки, звучавшей перед этим.

— Вы будете танцевать так, ваше высочество? — недоверчиво уточнила Фхатума.

Эльчиана кивнула и велела оркестру перенять песню служанки.

— Раз нельзя с мужчиной, буду репетировать одна. Все свободны. И вот что, — она обвела строгим взглядом притихших наложниц, — не смейте там вихляться, отвлекая от меня внимание.

Наставница только плечами пожала, как бы говоря: « Я сделала что могла, охота невесте позориться, так тому и быть».

Сбежав к себе, Эльчиана готова была расплакаться. Скорее бы всё это закончилось! Так хочется замереть в горячих объятиях любимого мужчины и позабыть обо всех условностях и обязанностях!

— Завтра… — шептала, успокаивая себя. — Уже завтра я стану полноправной султаншей и никто не посмеет смотреть на меня косо!

Так и уснула, не выучив танца, даже самого простецкого.

***

Разбудило принцессу холодное прикосновение.

Первое, что рефлекторно хотелось сделать: завизжать и сбросить с себя нечто скользкое и ползущее вдоль накрытого тонкой простынёй тела.

Змея! Гадюка или нечто очень похожее, во всяком случае наверняка ядовитое. Расширенными от ужаса глазами Эльчиана уставилась на расцвеченные лунными бликами чешуйки длинного тела.

Свившись в кольцо, ночная гостья приподняла голову, из раскрытой пасти с двумя выдающимися изогнутыми зубами показался раздвоенный язык. Змея примеривалась, куда нанести удар.

Понятно, что она будет стремительнее напуганной, только что проснувшейся девушки. Спасти Эльчиану могла только магия. Принцесса сложила пальцы. На левой руке указательный, средний, безымянный и мизинец плотно обнимают большой. На правой — большой палец прижат к ладони, остальные растопырены. Мудра «Цзы» снижает чувство страха, прогоняет неудачи и невезение, усиливает личный магнетизм, интуицию, духовные силы. То, что требуется сию минуту! Теперь девушка стала произносить слова, успокаивающие, умиротворяющие, внушающие любовь. Ничего более подходящего на ум не пришло.

Гадюка прониклась не сразу. Ещё немного покачалась, подобно колыхаемой речным течением ивовой ветке, закрыла пасть и неторопливо сползла на пол. Руки чесались запустить ей вслед туфлю. Эльчиана сдержалась. Какой толк? Бархатной обувью на мягкой замшевой подошве такую тварюгу не прикончишь, а вот разозлить — нечего делать.

Тихий шорох стих.