Обещанная ледяному дракону. Укротить Пламя Севера

Я шевельнулась и поняла, что устроена на жесткой кровати в целительском крыле городского госпиталя.

- Проспит еще час или два.

- Главное, зелье Первого целителя работает, - согласил второй голосок. Высокий, молоденький.

- Зелье вернуло жизнь только тем, кто успел добежать до укрытия. Всех, кто был на открытом воздухе ледяная метель – не пощадила. Заморозила насмерть.

- Не насмерть, сестра Ровена, - возразил молоденький. – Прибывшие из столицы расследовать это дело маги уверяют, у пострадавших еще есть шанс очнуться.

- Когда?

- Когда Пламя Севера снимет с Ардании проклятие зимы.

- Я и говорю, - глубокий женский голос тяжело вздохнул. – Насмерть.

- Что теперь будет? Половина студентов замерзла, ректор тоже. Академия закрыта на неопределенный срок. В Министерстве магии переполох. В городской управе не ведают, что делать. Людская магия на замерзших не действует. Неужто, они вечно будут спать, скованные ледяной броней? И мой дорогой Стэн никогда не очнётся? О, Стээн...

Над головой громко и отчаянно разрыдались.

- Ты – целительница, сестра Агнесс. Слезами раненым не поможешь. Как и твоему мужу. Девочка выжила, - от моего лба отняли ладонь, - хвала Богине. Идём исцелять остальных. Велено раз в сутки подпитывать их магией, чтобы поддерживать искру жизни.

- Иду, сестра Ровена.

… Окончательно я пришла в себя через час.

Оказалось, госпиталь и все соседние здания были забиты пострадавшими. На койках справа и слева стонали и стенали обожженные ледяной метелью горожане. Многих я знала с детства, кого-то видела впервые.

Тусклые солнечные лучи стелились по дощатому полу и белым стенам, обливая пациентов и пришедших к ним родственников желтым маревом.

Я перевела глаза на стул рядом с кроватью. Там, склонив седую голову на грудь, дремал мой отец. Уставший, осунувшийся, с тяжелым дыханием.

- Папа, - прошептала онемевшими губами. Холод еще терзал моё тело, впивался в кожу болезненными когтями, но уже не так мучительно, как в первые полчаса.

- Дочка, - отец тут же сбросил сон, подаваясь ко мне.

В серых добрых глазах горели тревога и облегчение одновременно. – Очнулась?

- Да, - горло болело, будто до этого я съела тонну льда.

- Ты как?

Вижу странный морозный узор на левой половине его лица. Он слегка мерцает в дневном свете, спускаясь к шее, а оттуда на грудь и исчезая под рубахой.

- Нормально. А ты?

- Отделался обморожением, - отец отмахнулся. Он всегда думал о себе в последнюю очередь.

- Что это? – Указала на узор.