Обещанная ледяному дракону. Укротить Пламя Севера

Сам – тощий, с кудрями и озорными желтыми глазами, а магический потенциал ого-го. Меня обдаёт жаром явного несогласия. – Подумай, Миланта. Даже ваш король побоялся предъявлять драконам претензии. Ибо ведает, что вместо пользы принесет Ардании только беды. Для драконов люди – мелкие букашки. Ваши жизни не ценней насекомых, и потому…

- Эрик не насекомое. И Вивьен! И ректор Дамьен! – Топнув ногой, я страшно разозлилась. Знаю, что нельзя, но зараза – довёл!

Из тела непроизвольно выплеснулась магическая волна.

Пискнула, но было поздно.

Мебель предсказуемо ожила и начала хаотично кружиться по спальне. Хорошо, всего на мгновенье. Хотя и этого оказалось достаточно. В прихожей со стены с громким бу-бум опрокинулись любимые мачехины часы с кукушкой. На кухне подпрыгнул шкаф с посудой. Дзын… зен… зянь…

- Не буянь. – Велел домовой.

- А ты не провоцируй, - шиплю этому паразиту.

Привлеченные шумом отец и мачеха хором крикнули из гостиной.

- Миланта, что там такое?

- Ничего. Запнулась о стул.

- Еще и лгунья, - вздохнул Филь-е-мон.

В его руке возник свиток, куда он демонстративно записал пером из света: - Пункт семнадцатый. Лгунья.

- Всё, не мешай. – Я успокоилась и села за стол.

Следует оставить родным короткую весточку. Иначе сочтут, что испугавшись сложностей, я бросила их и сбежала.

Магическое перо в моих пальцах дрожало, но упорно выписывало на белом листке: «Не теряйте, матушка и отец. Отправилась в темные земли лордов-драконов. Люблю. Миланта».

Взойдя на престол, своим первым королевским указом Вильгельм строго-настрого запретил жителям Ардании заходить во владения чешуйчатых монстров.

Вся бульварная пресса кричит еженедельными заголовками – ящеры сущее зло, держитесь от них подальше. А если ослушаетесь и при этом невольно навлечете на себя драконий гнев, вас бросят в тюрьму и вскоре казнят.

Вздохнула.

Если всё сложится удачно, отец с мачехой простят меня и примут обратно. Главное, когда буду переходить через Морозную реку, не попасться в магические ловушки городских безопасников.

Сложив письмо, обсыпала листок пылью времени и наказала появиться завтра ровно в восемь утра на кухонном столе. Лист бумаги исчез, после чего я отправилась к шкафу за теплыми вещами.

В спальню вбежал отцовский фамильяр, принявший облик милого трехцветного котёнка. Кинулся ко мне и ласково потёрся о ногу, отговаривая от задумки.

Я грустно улыбнулась и погладила малыша по пушистой головке.

- Мне тоже страшно, Бантик. Но придется идти.