Фамильяр и ночница

И конечно, Бураков не раз пробовал его на Силви — ее сонный вид будоражил мужскую страсть, как бы сознание этому ни противилось.

Однако он не успел схватить флакон: опомнившийся и злой от боли лесовик налетел на него как взбесившийся зверь и повалил на пол, покрытый осколками и кровавыми следами ног.

— Ну все, колдун, я твою душу вместе с дерьмом сожру! — крикнул Рикхард.

Бураков отчаянно выставил вперед руки как щит, стараясь увернуться от клыков и когтей, но Рикхард все-таки полоснул его по щеке и шее. Мужчина осознал, что следующий удар может стать последним, зажмурился и нащупал рядом крупный кусок стекла — простого, не зачарованного, но с хорошими зазубренными краями.

Собрав последние силы, он оттолкнул лесовика и с размаху ударил его осколком в живот. Тот охнул, схватился за раненое место, и теперь колдун быстро взял снадобье. Нажав на крышку флакона, он опрыскал раствором лицо и шею Рикхарда, и тот безвольно свалился на бок. Рана не была для него смертельной и даже опасной, но на заживление требовалось время, которое Бураков, конечно, не собирался давать любовнику жены.

Колдун перевел дыхание, обработал собственные раны и лишь тогда рассмотрел лежащего без чувств парня, похожего на больное, израненное, но сильное и грациозное животное. Даже теперь внушающее дикий первобытный страх... Поэтому Бураков так и не мог почувствовать себя победителем. Эта дьяволица Силви будет любить даже мертвого Рикхарда, а без мужа только вздохнет с облегчением, и наверное, поделом.

Нельзя верить нежным взглядам, горячим поцелуям и грязным словечкам из уст дев-хранительниц — все это только до первого седого волоса, первых морщин вокруг глаз и первых слабостей в постели. Хоть бы другие молодые колдуны это понимали, не повторяли его ошибок! Владели этими бесстыдными девками, пока могут, во всю силу, до потери пульса, и никогда не любили, не уступали им ни кусочка души, веры, человеческой уязвимости.

Чтобы избавиться от горьких мыслей, Бураков выпил обычной вишневой наливки, которая всегда помогала прийти в себя.

Ему очень хотелось прикончить Рикхарда прямо сейчас, но не меньше хотелось расквитаться с Силви, а слабость ее дружка была наилучшим средством. А уж как он мечтал видеть лесовика на месте того бедолаги в клетке, безумным и униженным от голода и жажды, готовым слизывать рыбьи потроха с пола и сапог колдуна... Но увы, в еде Рикхард не нуждался, а гордость у нечистых своя, и человечьим кнутом ее не перешибить.