Фамильяр и ночница

Дана вдруг подумала, какую цену приходится платить за мнимое главенство в мироздании, которое развеивается при малейшем несчастии и недуге, и ей стало страшно.

— Что ты пригорюнилась, Дана? — вдруг спросил Рикхард с необычной мягкостью, в которой девушке почудились вкрадчивые чувственные нотки.

— Я думаю о том, зачем мы живем, Рикко, — усмехнулась Дана. — Знаешь, в деревне, когда я еще девочкой была, приходилось видеть, как цыплята клюют корм, утята плавают в речке, петух каждое утро заводит свою песню, птенцы греются под боком у сонной кошки и порой таскают кашу из ее миски.

Мать эту кошку любила, подкармливала с нашего стола, а та любила цыплят, не отгоняла, а порой даже вылизывала. Видно, любому живому существу ласка нужна не меньше пропитания...

— Пожалуй, так и есть, — задумчиво отозвался парень. — Но почему ты сейчас вспомнила именно об этом?

— Мне просто интересно, как живут эти существа, без мудрости, науки, труда и какой-то осознанной цели.

Даже без семейных уз: птенец, вылупившись из яйца, примет за мать любую скотину, которую увидит первой, и никогда не задастся вопросом, где же настоящая. Они просто живут одним моментом: просыпаются, едят, спят, исследуют среду обитания. И когда засыпают, им в голову не придет, что день прошел зря. Когда я думаю об этом, мне кажется странным, что человек прошел столь трудный путь ради того, чтобы повесить на себя еще больше тягот.

— А тебе бы хотелось жить так же благополучно, как человек, и при этом беззаботно, как цыплята и утята? Не забудь, что жизнь у них коротка и завершается у вас на столе.

Выбирать свой путь и его конец — это не обуза, Дана, это привилегия, а прошедших зря дней не бывает.

— Почему же мы порой так глупо распоряжаемся этим даром? — промолвила Дана, смутно почувствовав в словах северянина какую-то странность. Да еще некстати вспомнились зарезанные куры у Мелании, сразу омрачившие приятные думы о птенцах.

— Дана, не будь ты колдуньей, я бы посоветовал тебе меньше думать о мироздании, и больше — о солнце, цветах, вкусной пище, горячем чае. Может быть, немного обо мне, — лукаво улыбнулся Рикхард. — Но у тебя иной путь, и я над этим не властен, равно как и люди. Помни об этом и никому не давай за себя решать.

Глава 7

Дана следовала за Рикхардом, держась за его теплую руку, и невольно улыбалась, хотя совсем недавно ее одолевали мрачные мысли.