Фамильяр и ночница

Однако он прочел над девушкой оберегающие руны, омыл ей руки и лицо какой-то студеной водой из фляжки, чтобы изгнать остатки темной ауры.

— И не бойся, Дана: в лесопарке я как дома, поэтому моя защита там гораздо прочнее, чем было в ресторане. Мы с тобой должны воззвать к хозяевам леса, чтобы они изгнали приспешников Буракова, но не трогали город, а то в гневе они порой не разбирают, какой человек виноват, какой прав...

— Но ведь опасность грозит и лесу?

— Да, мироздание карает нарушителей, но порой природу уже не спасти.

Когда-нибудь на месте пустошей и пепелищ возродятся новые леса, однако нынешние хранители этого не увидят.

Рикхард вдруг отвел глаза и провел пальцами по горлу, словно на него что-то давило. Дане стало горько и она положила руку на его плечо, надеясь подбодрить лесовика. Он благодарно улыбнулся, но в этой улыбке больше не было прежней бодрости и безмятежности.

Когда они прибыли в лесопарк, солнце еще не клонилось к закату, но на дороге и между деревьев уже загорались разноцветные фонарики.

Тропинка, по которой недавно гуляли Дана и Рикхард, превратилась в парадную аллею, и навстречу молодой паре попадалось немало горожан. Здесь были и степенные господа в летних пальто и котелках, и дамы в украшенных цветами шляпках и лайковых перчатках, и народ попроще. Кое-где метались фигуры попрошаек, норовящих разжиться хоть парой медных монет или остатками угощений. К слову, таковых здесь было в избытке — вдоль самой широкой тропинки возвели вереницу торговых рядов, где пекли пирожки, разливали чай, кофе, шоколад или медовые отвары, продавали местное варенье, сыр, рыбу и колбасы из Маа-Лумен.

Но Дану больше всего заинтересовала лавочка, где продавались конфеты, — таких она никогда не видела в Дюнах. Они были отлиты из серебристой полупрозрачной патоки, в форме диковинных фигурок. Среди них Дана заметила ящериц с тонким чешуйчатым тельцем и головой петуха, птиц с женским лицом, длиннобородых старичков со звериными лапами, девушек с рыбьими хвостами, укутанных собственными волосами будто плащом.

— Надо же, — сказала она Рикхарду, — то ли дань уважения духам, то ли насмешка! С Глеба Демьяновича, похоже, всякое станется...

— Тут ты права, — кивнул парень, — но с духами он и сам знается. Оглядись вокруг и поймешь!

Дана присмотрелась и увидела, что фонарики на деле были блуждающими в небе огоньками, которые переливались то зеленым, то золотым, то перламутровым, то лазурным цветом.