Возвращение блудного Муза

Выражение лица рокерши вопило: «Вот говорила мне мама, влюбишься в Карлсона, научишься плюшки жрать».

– Ух ты! – восхищённо запищала домовушка, делая большие глаза от удивления. – Крыс! Крыс! Крыс! – поманила она своего духа-хранителя пухлым пальчиком, – А меня покатать? – и она негодующе притопнула левой ножкой.

Глава 3

Затем девчонка деловито покопалась в карманах передника и выудила оттуда позеленевшую сырную корку. Сдув с неё пыль веков и налипший мусор, она приглашающе замахала раритетом в воздухе.

Левый глаз Альда подозрительно приоткрылся. Розовый нос начал со свистом втягивать воздух, а блестящие усы точно зажили своей жизнью. Не обладая навыками пилота винтокрылой машины, он попросту плюхнулся на Валиску. Та ловко сунула приманку обратно в карман и, схватив крыса за шиворот, принялась энергично его трясти, приговаривая:

– Научи и меня летать, захребетник.

От энергичных действий домовушечки, до этого розовый нос принял цвет чернил из бузины, а сам дух-хранитель стал хрипеть и дрыгать лапами, пытаясь освободиться.

Пришлось идти ему на выручку.

Вырвать что-то из жадных женских ручек ещё то сомнительное удовольствие. Даже если это им сто лет не надо, вцепятся так, как от этого решается судьба того, выйдут они замуж или нет. Пришлось упереться в Старшую Домовую правой ногой.

Валиска сдаваться без боя не собиралась. Поэтому Крыс начал понемногу растягиваться. Синие глазищи закатились под лоб, а длинный хвост болтался как верёвочка.

Тут, наконец, к нам присоединилась поганка Хайша. Решив, что целый возлюбленный куда лучше двух его половин, она одним могучим рывком освободила его из плена.

Валиска не устояла на нога и с грохотом свалилась на пол. Мне тоже пришлось изрядно попрыгать, чтобы удержать равновесие.

– Это моя крыса! – возмутилась девчонка, сверля наглую воровку недобрым взглядом.

– А теперь это папа моих ёжиков, – важно парировала её собеседница и показала сопернице язык.

– Какие-такие ёжики?! – кипятилась домовушечка, разве что пар из ушей не пуская.

– Это такие маленькие, розовенькие и первые месяцы жизни совсем не колючие няшки?! Да, дела, – немного подумав, задумчиво проронила Валиска. Видимо, такие ёжики оказались выше её понимания.

Я не удержался и щёлкнул негодницу по макушке, сурово рявкнув:

– Милая барышня, ещё раз услышу из ваших милых уст слово «няшка», и я сам разделаю вас под лесной орех.