Возвращение блудного Муза

Вооружившись увесистой деревянной ложкой, завтрашняя именинница время от времени перемешивала вавилонскую пирамиду ломтиков. Она бдительно следила за тем, чтобы они прожарились, как следует, и нигде не подгорели.

В конце процесса готовки она, очевидно жилая ко мне подмаслиться, разбила о край посудины и выпустила три домашних яйца. Подождав, пока желтки с белками чуточку загустеют, но не спекутся в плотный ком. Взяла мою именную миску, покрытую сверху синей эмалью, и наполнила её с горой. Не забыла добавить к этому баночку моих любимых португальских сардин.

Затем всё это богатство было торжественно вручено мне любимому под завистливые взгляды окружающей толпы. Всем остальным пришлось удовольствоваться картошкой со шкварками и ломтём чёрного хлеба.

Пока мы дружно ублажали свои желудки, Валиска выудила невесть откуда огромный алюминиевый таз. В него и ссыпала ягодную добычу. Деловито перебирая спелые ягоды, она неотступно следовала старинному обычаю домовых: «Одну ягодку беру, на другую смотрю, третью примечаю, а четвёртая сама в рот просится».

Листья и хвостики отлетали в сторону мощным потоком. Только вот странное дело: он всегда был направлен исключительно в сторону Василия. Девчонка, как и все верные дочери Прародительницы, была не чужда мелкой женской мести. Правда, спокойно поесть мне так и не удалось.

Молодая жена слопала свою порцию и без зазрения совести стала покушаться на мою. Ещё и старалась выудить рыбный хвостик или кусочек жареного яичка. Впрочем, если на вилку попадал просто ломтик картошки, она тоже не особо расстраивалась.

Так мы и провели вечер за незамысловатыми хлопотами. Вечер завершился традиционной кружкой кипятка, сдобренного чаем или кофе, что каждый любил индивидуально.

В моей ёмкости весело плескался «Поцелуй мулатки».

– Талечка, – обратился я к своей дражайшей супруге, – а не напомнишь ли ты мне, откуда эта цитата?

– Не помню, – смутилась она, – что-то знакомое, но, увы.

Пришлось горестно вздохнуть, заложить руки за спину и неторопливо зашагать вдоль берега маленького лесного озерца, куда мы с супругой удрали, чтобы предаться развратным поцелуям в нос.

В паре шагов от меня слышалось тихое шлёпанье сандаликов Авторши, не желавшей отпускать своего персонального Муза одного без присмотра. Мало ли, тут русалки водятся, а в зарослях дикой смородины даже может прятаться полуобнажённая лесная мавка.

На вечернем небе вспыхнули крупные звёзды, а две тёплых нежных руки обвили мою шею. В ухо упёрся сопящий холодный нос.