Последняя надежда планеты

 

- Прости… - неловко произнесла я, освобождаясь из его объятий – Я ужасно волновалась за тебя, поэтому…

- Понимаю… Буду расценивать твой порыв только, как волнение…

В тихом, слабом голосе Анториса прозвучала такая грусть, что мне стало еще более неловко. 

- Как ты себя чувствуешь? Голова кружится? 

- Уже нет. Туман не дает ясно мыслить, и совсем нет сил. Плохо помню, что произошло. 

Я осторожно встала, подбрасывая дрова в костер.

- Началось сотрясение Мелса. Нас с тобой засыпало камнями.

Вот уже третий день, как ты пострадал. 

Анторис скривился, трогая рукой затылок. 

- Да, видать мне сильно досталось, раз еще шишка не прошла.

Я улыбнулась, снова усаживаясь рядом.

- Главное, что ты очнулся, и нет больше лихорадки. Всё будет хорошо!  

Он нежно взял меня за руку, не сводя взгляда ласковых глаз.

- Спасибо, что нянчилась со мной всё это время. Это я должен оберегать тебя, а получилось наоборот.

И он осторожно притянул мою ладонь к своим губам, а мое сердце трепетно забилось от радости и счастья.

Глава 17

Еще три дня мы провели в пещере, ставшей для нас укрытием. Анторису было намного лучше, но я не разрешала ему вставать, хоть он и требовал самостоятельности. Я боялась, что он еще очень слаб и лишние движения не пойдут на пользу. 

Плохо дела обстояли с едой. Охотница из меня оказалась никудышная, и если бы не запасы мяса, которые мы сделали перед камнепадом, не знаю, чтобы пришлось есть.

Если я могла обходиться ягодами, которые росли здесь в избытке, то Анторису нужна была нормальная еда для восстановления сил. В общем, через три дня, нам пришлось выбираться из укрытия и следовать дальше. 

Всё время меня мучил вопрос - почему начал сотрясаться Мелс? Такого не случалось очень давно в этих краях, и навязчивая мысль о неслучайности, настойчиво буравила мозг. Анторис по-прежнему изучал карту, которая благополучно сохранилась в кармане, и вскоре мы вышли из горной цепи, направившись к лесу.

По его заверениям, еще день или два пути, и мы придем к лагерю Группы Сопротивления. 

Мы снова шли, ночевали под открытым небом и ели пойманную дичь. И вроде всё казалось привычным, вот только многое изменилось. Для меня. Всё больше и больше я понимала - в груди что-то перевернулось в отношении Анториса, и я уже не могла относиться к нему так, как раньше.