Палач, скрипачка и дракон

Так может, как-то замять этот момент, а, ваше священство?

Лиза с тревогой следила за лицом Фабиано. Тот задумался с таким видом, будто его спросили о сущей чепухе.

– Д-а-а-а, – протянул Фабиано. – Да, я полагаю, можно не беспокоиться на этот счет. На все воля Дио, и если…

– И если Рика выйдет замуж в Ластере, все будут счастливы, и никто не виноват, ага? – подхватил Рокко. Он соскочил со стула и лихорадочно искал что-то на полке.

– Да, молодой человек, вы все поняли верно. Если на руке Энрики по возвращении будет черная метка – она обязана понести наказание.

Если же будет кольцо – что ж, такова судьба, нити которой в руках Дио. Не обращайте внимания на слова Ламберто, я с ним погово… Что это?

На стол возле Фабиано лег лист бумаги.

– Напишите, – попросил, улыбаясь, Рокко. – Вы же знаете Аргенто, он словам не верит, а моим – тем паче.

– Что написать?

– Ну, вот всю ту байду, что сейчас говорили – своей рукой. Что мы не при делах, и все такое. Это волшебный лист, все, что на нем написано, подлежит обязательному исполнению.

Тут и Аргенто поверит, куда ему деваться-то. Сделайте милость?

Фабиано вынул из кармана теплой рясы часы, отщелкнул крышку и поцокал языком.

– Хорошо, – вздохнул он. – За это ты сам проведешь ритуал, чтобы сестра Руффини точно попала по адресу.

– Этот вопрос – вообще не вопрос, – кивнул Рокко. – Я вам еще, если хотите, дорожку к церкви лопатой почищу.

В наступившей тишине Лиза и Фабиано, широко раскрыв глаза, смотрели на Рокко.

Фабиано очнулся первым:

– Благодарю, это было бы неплохо. Не отвлекайте меня, молодой человек. Я пишу.

– Да вы садитесь-садитесь, раком-то стоючи, неудобно писа́ть, ваше священство! – Рокко заботливо подвинул Фабиано стул, на который тот и уселся.

Пока Фабиано бегло набрасывал на бумагу размашистые строки, Рокко из-за его спины корчил Лизе отчаянные рожи. Насколько она понимала его пантомиму, имелось в виду следующее: «Фабиано прощает колдунов за серьезное преступление.

Значит, сложившиеся обстоятельства его полностью устраивают. Энрика не вернется в Вирту, ее схватят люди Выргырбыра и сделают с ней что-то страшное. И с Нильсом тоже сделают страшное. И еще – с Лизой, тоже страшное. И Фабиано получит за это деньги. Потом он, Рокко, с ним, конечно, покатается на лыжах, но это ничего уже не вернет…»

– Не поняла, при чем тут лыжи, – задумчиво сказала Лиза вслух и тут же спохватилась.