Палач, скрипачка и дракон

– И не пожалеешь? – Ванесса потянулась, заурчав как кошка, и поджала ноги, свернулась в кресле клубком, не отрывая от Лизы пытливого взгляда. – Тишина, скукота, бессребреничество…

Тут Лиза неожиданно осмелела:

– А у тебя разве не то же самое?

Ванесса захлопала на нее удивленными глазами:

– В смысле? Я ж не монашка!

– Ну… Выйти за сына жреца – не то же самое, что стать монахиней? Жить в бедности и благодарить Дио за кусок хлеба?..

Ванесса фыркнула, закатила глаза. Потом опять прищурилась:

– Ты точно монашкой станешь? Не раздумаешь?

Лиза покачала головой:

– Нет.

Как тут раздумать? Мне восемнадцать. Откажусь – на руке тут же черная метка появится. Один мне путь остался, по нему и иду с великою радостью.

Ванесса покивала с хитрой мордочкой:

– Значит, с мирянами тебе якшаться нельзя?

– Очень нежелательно общаться с мирянами, – поправила ее Лиза и отвернулась к огню, изображая обиду.

На деле же обидой и не пахло. С удивлением Лиза ощущала в глубине души нечто такое, чего там отродясь не было, да и быть не могло.

Гнев. Она пыталась подавить его молитвой, просила Дио о помощи, но тщетно: ярость распалялась с каждым вдохом, как будто внутри горел костер. А виной тому была ложь.

Еще утром в церкви все казалось простым и понятным. Церковь – оплот Дио на земле, благочестивые жрецы, глупые миряне, не желающие принимать с распростертыми объятиями благословление… Теперь же Лиза чувствовала ложь. Со всех сторон, нагло ухмыляясь, на нее наваливалось вранье – грубое, беспринципное, даже не сомневающееся, что в него поверят.

– Я тебе тогда скажу по секрету, – понизила голос Ванесса, – не просто так я за жреческого сынка вышла.

Лиза ненавидела себя. Лиза кляла себя мысленно последними словами. В памяти у нее воскресли некоторые наставления матери, которые она всегда пропускала мимо ушей, полагая, что душе, искренне преданной Дио, ни к чему подобные ухищрения.

«Видишь, как кто-то играется с чем-то, что тебе потребно, – говорила мама, дымя папиросой, – не важно, что это – игрушка, драгоценность, признание или секрет.

Отвернись и сделай вид, что тебе не интересно. И тогда тебе это в руки пихать станут, знаешь, почему?»

«Почему?» – послушно спрашивала маленькая Лиза, мыслями устремляясь к Дио.

«Потому что ничто в мире не ценно само по себе. Любая вещь, любое слово, любая мысль ценна ровно настолько, насколько ее ценят люди. И если человек глупый обладает чем-то, ему нужно, чтобы все говорили, насколько оно ценное, чтобы сам поверил.