Палач, скрипачка и дракон

Когда же выяснилось, что ей суждено сделаться следующей королевой и послужить кормом для дракона, Нильс посчитал это вызовом, брошенным судьбой… И втоптал свою судьбу в грязь.

– На следующий же день ее скормили дракону, как полагалось, – сказал Адам Ханн, чуть приглушив голос, отдавая должное скорби друга. – Мне очень жаль…

– Неправда, – буркнул Нильс.

– Неправда?! – воскликнул Адам. – То есть, ты хочешь сказать, я не ведаю, какие чувства испытывает человек, чья возлюбленная выходит замуж за другого, а потом погибает в пасти кровожадного чудовища? Не знаю, какая это боль? Какая незалечиваемая рана в сердце?

Адам Ханн схватился за грудь с таким видом, будто у него и впрямь сейчас случится сердечный приступ.

Зная друга, Нильс не сомневался, что такое возможно.

– Ну-ну, успокойся, я не то имел в виду, – махнул он рукой, и Адам перевел дух. – Твоя скорбь мне хорошо известна и понятна, но ты ведь не сделал ничего такого, что привело бы к таким жертвам, как мой поступок…

После непродолжительного молчания Адам сказал:

– Иногда мне жаль, что не сделал.

Будь у меня возможность… Как знать.

Адам Ханн с детства обожал девочку, жившую на той же улице, что и он. Девочку со сказочным именем Леонор. И все бы у них сложилось прекрасно, потому что и девочка тоже отвечала Адаму теплотой и улыбкой, но вышло иначе. Род Леонор Берглер, несмотря на то, что пришел в упадок, оказался куда как древнее и значительнее, чем род Ханнов, поэтому родители девочки и думать не желали о подобном мезальянсе. Их целью был королевский отпрыск, и не меньше.

Адам Ханн полагал это неосуществимой блажью и спокойно выжидал, но…

Но когда принц увидел Леонор Берглер, все произошло мгновенно. Свадьба прогремела на весь Ластер, и Адам Ханн, разинув рот в недоумении, стоял и смотрел, как его возлюбленная, в нежнейшем тринадцатилетнем возрасте, стоя в открытой карете, бросает цветы в ликующую толпу, а рядом с ней, сверкая белозубой улыбкой, гордо подбоченился принц. Торстен Класен и Леонор Класен…

Адаму тогда было пятнадцать, и он только-только поступил на службу в городскую стражу.

Потому ему и «посчастливилось» стоять в первых рядах. Он сумел поймать взгляд возлюбленной, та побледнела и отвернулась. Это был последний раз, когда они встретились лицом к лицу. И Адам навсегда запомнил взгляд ярко-синих глаз и белокурые волосы, выбивающиеся из-под тонкой серебряной короны с огромным рубином.

Не успела боль Адама Ханна утихнуть, как его постиг новый, куда более страшный удар.