Палач, скрипачка и дракон

Тогда – хоть пьяный в церкви валяйся, с балалайкой в обнимку. А ты собой доволен?

Рокко опустил голову и вздохнул.

– То-то же. Праздник ему подавай. Куда все стадо – туда и он. Я тебя из этого стада вытащил – ты мне даже спасибо не сказал ни разу, все только зубами скрипишь, волчонок ты этакий. Жениться еще придумал, от скуки, из вредности ли.

– Хоть попробую! – вскинулся Рокко. – Сами ведь говорите – из стада меня вытащили. Что ж я, как корова, каждого пинка слушаться должен? Моя жизнь, мне и пытаться.

Нет – так нет, не помру.

Не дожидаясь ответа, Рокко стремительным шагом покинул дом. Ветерок ущипнул уши, взъерошил волосы.

– Ах ты ж… – Рокко выругался. – Опять шапку не взял. Да и Диаскол с ней, не возвращаться же!

***

Лиза нагнала семейство Маззарини у самой церкви.

– Постой, Рика! – крикнула она, оттаскивая подругу в сторону. – Давай поговорим.

Энрика смотрела на нее сумрачно, но не сопротивлялась.

– Я себя недостойно повела сегодня утром, – переводя дыхание после быстрой ходьбы, сказала Лиза.

– Прости. Понимаю, ты за меня переживаешь, спасибо тебе за это. А я… Я даже поздравить тебя забыла. С днем рождения, Энрика!

Глядя в добрые глаза Лизы, Энрика вспомнила ту грустную девчонку, которая прибегала к ним в дом и сидела, съежившись, в уголке, когда к ее матери приходили «гости». Иногда, чтобы заглушить крики, несущиеся из дома напротив, Энрика брала какую-нибудь из отцовских скрипок, или садилась за фортепиано, стараясь играть как можно громче.

В другое время отец бы на нее разозлился, сказал бы, что над инструментом издевается, но в такие вечера делал вид, будто ничего не замечает.

Энрика порывисто обняла подругу, шмыгнула носом у нее над ухом.

– Спасибо, Лиза. Ты меня тоже прости. У меня вся жизнь вверх тормашками…

– Держи! – Лиза, отстранившись, накинула на шею Энрике цепочку с крохотным кулоном. – Знаю, что разозлишься, но пусть это как память обо мне будет, хорошо? Обещай, что всегда носить будешь?

Энрика, грустно улыбаясь, смотрела на серебряную пластинку с выгравированным ликом Дио.

На обратной стороне крошечными, почти не читаемыми буквами – молитва. Этот кулончик Лиза носила с детства. Такой ее Энрика и запомнила – грустной, молчаливой, сжимающей в кулачке изображение Дио.

– Уверена?

– Да, – кивнула Лиза. – Там, в монастыре, Дио будет повсюду.

Энрика бросила кулончик под одежду, ощутила прикосновение холодного металла.