Палач, скрипачка и дракон

– Правда, – подтвердил Ульрих. – Я могу женить на тебе своего сына…

– Вы самый лучший человек в мире, и я всю жизнь буду молиться за вас! – Энрика едва удержалась, чтобы по-детски не захлопать в ладоши, и, остановив жест, поняла, что уже как будто молится. Опустила руки.

– Погоди ты радоваться, – поморщился Ульрих. – Жених-то с него…

– Синьор, мне абсолютно все равно!

– Больной он. Год назад, когда дракон бушевал, он от пожара спасался – ему балкой по голове прилетело. Сначала думали – все. А потом смотрим – живой.

Ну и выходили на свою голову…

– Не говори так, – вмешалась Ева. – Раз выходили, значит, такова судьба. Видишь, вот и такой сгодился. Дурачок он у нас, малышка. Понимаешь?

Энрика опустила голову. Вот и довела судьба… Представила себе, как посмотрит в глаза родителям. Вообразила, как будет смеяться Рокко, а вместе с ним – и все полгорода. А самое-самое грустное – то, что Лиза Руффини, единственная, кто не стал бы смеяться и поддержал, уже в монастыре, и увидеться с ней больше не доведется.

Может, оно и к лучшему. Пусть думает, что все у ее подруги сложилось хорошо.

– Понимаю, – шепнула Энрика. – И – согласна.

Глава 7

Потоптавшись, ушли карабинеры. Потом Аргенто удалился наверх, проверять, как потрудились служанки. Ламберто ушел последним – и то после того как Рокко незаметно сотворил заклинание устрашения. Когда над левым плечом жреца заухал невидимый филин, а над правым закаркал невидимый ворон, Ламберто внезапно вспомнил какие-то неотложные дела в церкви и стремглав выбежал из дома.

Рокко, пригорюнившись, сидел за ломящимся от еды столом. Лениво отламывал кусочки, отправлял в рот, запивал вином. И думал. В первую очередь он думал о своей судьбе несчастной. Подставил девчонку… Как ее теперь вытаскивать? Даже порошка не осталось.

Так, стоп, а если достать порошка? Рокко нервно забарабанил по столу пальцами. Предположим, уж перенестись-то туда, куда Энрику с Нильсом отправили, он сумеет. И разыскать ее там – тоже. Клубочек какой-нибудь заговорить, чтоб по следу катился, – это не колдовство даже, а детский лепет.

Потом – быстро обжениться, и – победа! Ну, не совсем победа, конечно. Ламберто не зря судом грозился. Да только Аргенто наверняка выход найдет. Сколдует тишком чуму какую-нибудь, а потом объявит, что только ему вылечить под силу. Вот и кто его после такого судить будет?

Его-то не будут, а Рокко – запросто. Это по колдовским законам за него учитель должен отвечать. А по людским – каждый за себя.