Палач, скрипачка и дракон

– Чего ж тогда так переполошились, да притихли, когда я пришел? Чего ж не удивились? Ну, что она про меня наплела?

Ответила Ева. Смело взглянув сыну в глаза, она сказала:

– Что ты убить ее хочешь. Ну? Солгала?

– Еще как, – кивнул Нильс. – Не хочу я ее убивать. А придется. Она преступила закон и должна понести кару.

– Ты тоже преступил закон, – заметил Ульрих. – И куда как серьезнее. Однако тебя никто не убил, заметь.

Нильс потупил взгляд:

– Не я решаю…

– Хочешь сказать, что мой сын превратился в безмозглую шавку, которой достаточно сказать «фас»?

Нильс усилием воли закрыл все двери и окна в своей душе.

– Где она?

Ева покачала головой:

– Нильс, женщины никогда тебя до добра не доводили. Отступись ты от нее…

– Где она, мама?

– Хрен тебе, понял? – прорычал отец. – Вон из моего дома, пока я не позвал стражу!

– Ты не понимаешь, отец…

– Я все понимаю. Было у меня два сына, один стал дураком, а другой – умер.

Нильс поднялся из-за стола, холодно посмотрел на Ульриха:

– Ты не понимаешь. Я пять лет был лучшим сотрудником Комитета. Я умею выслеживать чужаков в Ластере. Я найду ее рано или поздно. Возможно, найду поздно, и это будет хуже. Если найду сейчас, у нее хотя бы будет время смириться со своей участью.

Ульрих и Ева, казалось, лишились дара речи. Эту свою сторону Нильс никогда прежде им не показывал. Воин, убийца, палач.

– Да этот мужик – сама доброта! – каркнул из угла Норберт.

Нильс повернулся к нему:

– Приятно тебя повидать, Норб.

– А уж мне-то как!

– Не подскажешь, куда подевалась скрипачка? И – она что, прихватила скрипку Тристана Лилиенталя?

– Прихватила, ага, – кивнул Норберт. – Знаешь, где она?

– Норберт! – рявкнул Ульрих.

– Слушаю? – наклонил голову Нильс.

– Наверху, с твоим братцем кувыркается! – захохотал Норберт и тут же спрятал лицо за кружкой.

– Ясно, – вздохнул Нильс.

И он пошел к черному ходу, туда, куда вел невидимый след. Туда, незаметно сами для себя, поглядывали Ульрих и Ева. Там таял тонкий, почти неразличимый чужой запах. Никто не остановил Нильса, никто не произнес слова прощания. Изгнанник. Клеймо, от которого не избавиться во веки вечные.

Глава 8

– Какой ужас! – Лиза, схватившись за голову, носилась по столовой.