Прыжок под венец

— Ко мне так редко кто-нибудь заходит, — со вздохом пожаловался король. — Только целитель. Мэтр Тилдстон.

При этом имени лицо юноши внезапно исказила судорога затаенного гнева.

Я понятливо хмыкнула. Ага. Стало быть, отношения между пациентом и его доктором не сложились.

— Он лишь мучает меня, — чуть слышно пожаловался Азиэль. — Заставляет пить на редкость горькие микстуры, смазывает спину желчью василиска, от чего ее невыносимо печет.

— Фу, гадость какая! — Я сама скривилась от названия этого лекарства.

Желчь василиска! Это даже звучит противно.

— Вечером заходит Вэйланд, — продолжал тем временем Азиэль, словно не услышав моего восклицания. — Докладывает об обстановке в государстве, приносит на подпись бумаги. Пару раз в неделю забегает Генриетта. Делает для меня расклад на рунах, после чего долго и убедительно лжет, что вот-вот Единый улыбнется мне, и все пойдет на лад.

В последней фразе Азиэля послышалась такая неизбывная горькая тоска, что мне невольно стало не по себе. Паренек шмыгнул носом, зло утер глаза кулаком и повернул голову, уткнувшись щекой и носом в подушку.

— Эм-м… — промычала я, как никогда страдая от невозможности помочь другому.

Терпеть не могу такие ситуации! И ведь понимаю, что надо сказать что-нибудь в утешение. Но что? Любые слова покажутся сейчас лживым притворством.

Азиэль лежал передо мной такой маленький и исхудавший, что я сама чуть не зарыдала в полный голос. Осторожно присела на самый краешек его постели и накрыла своей ладонью его пышущую жаром руку.

Юный король вздрогнул от моего прикосновения, как от удара. С удивлением посмотрел на меня.

— Ты не боишься? — прошелестел его голос.

Только в этот момент я осознала, что забыла спросить у него, чем, собственно, он болеет. А вдруг это что-нибудь ужасно заразное? Недаром к нему никто не заходит.

Но было бы глупо и даже жестоко сейчас вскакивать на ноги и с воплем ужаса убегать прочь. И потом, если я могла заразиться, то наверняка это уже случилось.

— Я всего на свете боюсь, — призналась я печально.

— Я тоже. — Азиэль робко улыбнулся. Помолчал немного и чуть слышно добавил: — А больше всего я боюсь того, что будет после смерти.

У меня в глазах опять предательски защипало. Я осознала, что еще немного — и расплачусь навзрыд. У меня сердце разрывалось от жалости к этому несчастному ребенку.

— А почему тебя не лечат магией? — зло спросила я, пытаясь отвлечься от дурных мыслей.