Прыжок под венец

От незамысловатого и грубого комплимента я неожиданно смутилась настолько сильно, что раскраснелась чуть ли не до слез. Ой, что это со мной? Как будто меня в первый раз попытался поцеловать мальчик, в которого я давно и безнадежно влюблена.

— Харор, разуй глаза, — грубо посоветовала ему Тереза, в отличие от меня ни капли не впечатленная словами молодого дракона. — На ней — печать преображения. И ты прекрасно знаешь, что это значит.

— Печать преображения… — задумчиво протянул блондин, разглядывая меня в упор.

Его синие глаза неожиданно полыхнули алым огнем, зрачки хищно сузились. Но это продлилось всего миг, вряд ли дольше, после чего Харор вновь расслабленно улыбнулся мне.

— И впрямь печать, — с чуть уловимой ноткой обиды протянул он. Покачал головой и доверительно сообщил мне: — А вообще, все эти старые традиции кажутся мне чрезвычайно глупыми. Разве не так?

Поскольку последняя его фраза подразумевала вопрос, то я на всякий случай кивнула. И не потому, что поняла смысл его слов.

Просто не соглашаться с таким красавчиком казалось настоящим кощунством.

— Харор, — опять подала голос Тереза, — уймись. Вэйланд уже в пути. Если он узнает…

— Тексон далеко, — протянул Харор, сделав какие-то свои выводы из слов женщины. — От столицы до Огненных гор никак не меньше двух суток пути. Даже если он загонит свою гарпию, то вряд ли поспеет быстрее. А он не загонит. Слишком мягкое у него сердце.

— У Вэйланда мягкое сердце? — Тереза скептически хмыкнула.

— Предположим. Но, поверь, к тебе он не проявит снисхождения, если узнает, что ты посмел посягнуть на его.

— Посягнуть на его… — Харор едва заметно поморщился. Затем лукаво подмигнул мне и спросил: — Очаровательная незнакомка, а тебе самой-то не обидно, что твоей судьбой вдруг распорядились так бесцеремонно? Или ты дневала и ночевала в спальне короля, дожидаясь, когда у него прорежутся крылья?

— Да я вообще мимо проходила! — Я от возмущения аж подпрыгнула на стуле, уловив в тоне молодого дракона нескрываемую насмешку.

Замялась и неохотно исправилась: — Точнее, я не совсем поняла, как там оказалась. А потом мне стало жалко Азиэля, ну я и осталась рядом.

— Жалость — это хорошее чувство. — Блондин одобрительно кивнул мне. — Мне нравятся добрые люди. Они… предсказуемы.

Я, слегка расслабившаяся в начале его фразы, к концу вновь ощутимо напряглась. Вроде бы, я должна считать его слова комплиментом. Но как-то не получается.