Тайна острова Незабудка. Мир без обмана

Конечно, пережить это снова было неприятно, но, как в первый раз, не смертельно.

— В вихрь воспоминаний, кроме тебя, кто-нибудь попал?

— К сожалению «да», Эдик. Пришлось потом покопаться в ее голове и убрать тот эмоциональный фон, который передался с видениями.

— Сэнта, играть с разумом – это опасно! Она ребенок, вдруг ты ей что-то не то «подправила»?

— Не паникуй. Ничего страшного я не сделала, данным ремеслом я владею хорошо. В память не лезла, снизила эмоциональный ответ на конкретное воспоминание.

Зачем ей мой груз? У нее вся жизнь впереди.

— Так ты умерла?

— Для своего мира, да. Меня сожгли на костре. Я тебе рассказывала про церковь, инквизицию и спасение души. Вот и мою душу решили «спасти» по наитию, как я предполагаю, моего возлюбленного. Уж больно он радостный был, когда поджигали костер со мной в качестве бекона, и разочарованный, когда огонь меня принял. Последнее, что я помну, перед тем, как сознание покинуло меня, его очень удивленный злой разочарованный взгляд.

В ту минуту меня словно озарило. Эмоции людей читались, как открытая книга: страх, ненависть, слепое следование толпе, боль, отчаяние. Брр, жуть. А потом полный вакуум, тишина, шум прибоя и белобрысый красавчик.

— Ты мне тогда задала такой странный вопрос.

— Ты ангел? — улыбнулась она, засыпая на его плече.

***

Кто сказал, что утро бывает добром?! Особенно когда тебя будят. И пусть пробуждение было приятным: россыпь нежных поцелуев, крепкие руки, но спать хотелось не меньше.

— Жаворонок вредный, не мешай, — проворчала Сэнта, переворачиваясь набок.

— Радость мая, сколько можно дрыхнуть? День на дворе, — возмутился мужчина, не дав совершить свой маневр, запуская одну руку в ее волосы, а другую под блузку.

Волшебница приоткрыла один глаза, затем другой, сфокусировалась.

— Когда успел переодеться? — спросила она, рассматривая вполне себе приличную рубашку без рюшек и прочих изысков.

Вдруг, раздался жуткий визг и грохот. Ругающиеся голоса целенаправленно продвигались в сторону спальни.

— Нет, Сэнта, так жить нельзя. Это проходной двор! — возмутился Мальтус, явно не собираясь прятаться за шторой.

— Поль, да постой. Так нельзя! — орала Эдик.

— Нельзя на проходе пуфики разбрасывать! — вслед возмутилась Полина, влетая в опочивальню.

Картина, представшая ее глазам, девочку озадачила.