Алая сова Инсолье

Раз болит, значит, еще жив. Извини, костлявая подруга, в другой раз, как говорится.

Только вот к порезам, ушибам и ранам, кажется, добавилась легкая простуда. Слишком уж подозрительно першило в горле. И озноб по телу ну совершенно не к месту.

Я еще не открыл глаза, когда на пылающий лоб вдруг положили что-то приятно прохладное. Так хорошо стало, что я аж промычал невнятно сквозь зубы. И только потом сообразил приподнять ресницы.

Заткнулся сразу. Еще я не стонал от удовольствия, когда какая-то девка меня за лицо щупает.

Ладно, не какая-то. Святая собственной персоной. Сидит тут рядом с благостным личиком — оторванная от подола алая полоса скрывает ожог на месте глаз с особой тщательностью, на губах легкая улыбка, на щеках — нежный румянец… короче, ужас. И щупает меня. Вчера не нащупалась, что ли, скрытая извращенка?

— Не беспокойтесь, господин, с вами ничего серьезного, — поняла, что я проснулся. Дура дурой, но чуткая. — Небольшой жар. И голос вы немного сорвали.

Полежите денек и будете здоровее прежнего. Особенно если станете пить лекарство, есть суп и не капризничать.

Суп? Откуда она взяла тут суп?

Я чуть повернул голову и едва не выронил глаза из глазниц. Стало бы на одного слепого идиота больше. Но было от чего! Эта святая… эта… эта…

Она сварила суп из свирепой крысы! Полосатая шкурка твари сушилась на ближайшем кусте, лиловые внутренности замачивались в плошке, а сама крыса булькала в котелке. Ни с кем эту помойную дрянь не перепутать!

Начать с того, что святые вообще не должны есть мяса.

У них то ли обет перед богами, то ли придурь — я настолько глубоко в учения просто не вникал. Но точно помню, что на привале эта мымра никогда не ела из общего котла, жевала какую-нибудь траву с фруктами в стороне. И уж точно прекрасная звезда Алого Храма не стала бы жрать крыс!

Особенно свирепых. Которых хрен поймаешь. А если поймаешь — она раньше тебе пальцы по самые яйца отъест, чем ты из нее суп сваришь.

Неужели за месяц она настолько оголодала? Если подумать, действительно как-то странно отощала на вид. Запястья тонюсенькие, плечи костлявые, лицо почти прозрачное, о скулы порезаться можно, подбородок заострился. Хм… ну, в целом я всегда говорил, что любая придурь в еде лечится неделей голодания. А то и меньше, раз мы об изнеженной святой толкуем.

У нас-то месяц прошел. Вот на крыс уже и перешла. Только непонятно, как она ее поймала.