Кто в доме хозяин?

Скакун, мотнув гривой, обдал меня брызгами и послушно замер, ожидая возвращения своего хозяина.

Быстро пройдя через широкий двор, поднялся на крыльцо и толкнул дверь. Она бесшумно открылась.

Окутанные специально наведенной сонной магией, домочадцы безмятежно спали, и не подозревали, что над ними нависла длань карателя.

Служанка, длиннокосая девка в красном сарафане спала, присев на бочку с капустой и прислонившись головой к косяку.

Хозяина дома я обнаружил за столом. Купец Ермолаев был не так стар, как я думал.

Светловолос, широкоплеч, на пальцах драгоценные перстни… Он по-своему был красив и вполне мог заморочить голову невинной девице.

«Теперь ты об этом горько пожалеешь, только будет поздно», - ухмыльнулся я и шагнул в следующую комнату.

Симпатичная темноволосая женщина спала у прялки, так и не выпустив из рук веретена. На ее лице я увидел печать усталости. Видимо, жизнь с богатым мужем оказалась совершенно не похожа на сказку.

А дальше шла детская. В центре стояла колыбель, окутанная легкой воздушной тканью.

Я заглянул и замер, абсолютно не ожидая увидеть понимающий взгляд лазурных глаз. Малышка, к моему изумлению, не спала. Ведьмовская магия почему-то на нее не подействовала. Это весьма удивило. Моя хозяйка Велара была из семьи потомственных чернокнижников, ее силе мало кто мог сопротивляться. А эта девочка…

Тем временем младенец, заметив меня, заулыбался беззубым ртом и начал «агукать».

Достав из ножен, висевших на поясе, длинный тонкий кинжал, взмахнул им…

Но тут столкнулся с внимательным взглядом голубых глаз.

Малышка, несмотря на свой крохотный возраст, смотрела на меня так серьезно и так осмысленно. Она будто все понимала, и смело соглашалась принять тот приговор, что ей вынесли. Хотя это было не мое решение…

Еще один взмах, но кинжал опустить я не смог. Просто не смог. В глазах этой крохотной девочки было столько тепла, света и доверия, что внутри что-то дрогнуло. Они будто пленили меня. Впервые за долгое время мое сердце сжалось, и ледяная броня равнодушия дала трещину, которая тут же расползлась на множество мелких осколков, и опала… Я вновь чувствовал себя живым и вспомнил свое имя… Филипп.

Мое имя Филипп, и я не жестокий палач. Нет!

Убрав оружие в ножны, я бережно поправил одеяло, дал девочке соску, которую она сосредоточенно засосала, и искренне прошептал:

- Живи малышка. Живи за нас двоих. И пусть твоя жизнь будет счастливой и безоблачной, а беды обходит тебя стороной.