Суженая для Тёмного. Попаданка из пророчества

– С ума сошла? – она выразительно покрутила пальцем у виска, – Чего я вдруг полезу к кахтулу? Я ж не враг себе.

– Отлично, об этом договорились. И второе. Мне на тебя наплевать, но и ты ко мне больше не подходи, поняла? Иначе пожалеешь.

– Матушка, что она…

– Молчи! – Далила вновь одёрнула дочь и поманила пальцем, – Идёмте-ка, я сейчас всё объясню.

В этот день троица расчудесных родственничков больше не показывалась мне на глаза – даже ужин пропустили. А первый зал мачеха закрыла сразу после того, как ушёл Вилмар.

Ближе к ночи безотказники закончили работу. Установили новую барную стойку и оборудовали её всем необходимым, разделили зал на две части. На левой стороне заменили старые скамейки на хорошие стулья, а правую сделали вип-зоной с диванчиками. Столы застелили красивыми скатертями, приладили магические люстры и бра. Зал преобразился до неузнаваемости – чистый, светлый, уютный. Ещё свежих цветов с утра в вазочки поставлю – и красота!

– Ты это, Маринка, поесть бы тебе надо, – жуя очередной шмат чего-то вкусного, скомандовал Сягур, – хорошее питание очень важно для мага!

– Давай, веди, – улыбнулась я, – покажи, что здесь самое вкусное!

***

Следующая неделя прошла быстро и как-то суматошно.

Я выбрала себе отличную комнату и теперь ночевала в поистине королевских условиях – Руб Шамье и правда очень любил и баловал свою дочь.

Всё остальное время занималась таверной. Народ воспринял новшество с интересом и повалил валом – причём с самого первого дня начали захаживать и богатые клиенты.

Бедняки же сперва задерживались на пороге, с опаской оглядывая непривычную красоту, но я радушно приглашала всех.

Немножко поменялось меню – я добавила в него борщ, солянку, пельмени и ещё несколько блюд, которых в этом мире умудрились не придумать. Они шли на ура, Нанна и Хлоня только успевали готовить. Пришлось нанять ещё одну кухарку – Линду, и разносчицу Варису.

Помощницы по хозяйству перестали бурно реагировать на кахтула, убедившись, что он смирно сидит в продуктах и никого не трогает.

Правда, для бóльшей убедительности пришлось чуть-чуть помагичить…

Пятнадцатого розвица[1] мне исполнилось двадцать лет. Об этом я узнала от нотариуса, который пришёл ранним солнечным утром. Мачеха и её дети не стали размениваться по мелочам и поздравлять с днём рождения родственницу, даже Гонс словечка не сказал, хотя все эти дни мы с ним неплохо общались.