Суженая для Тёмного. Попаданка из пророчества

С этой-то мадам всё ясно, а вот слова Сягура удивили. Бежать прямо сегодня. Неизвестно куда. Хотя… Вспомнился адрес в загадочном письме. Дорога в Балегус долгая, времени займёт много…

– Хорошо, – решилась я, вызвав конкретное такое изумление на лице Далилы. Похоже, она вовсе не надеялась на согласие.

– Давай всё, что есть. Всю наличку. И я уйду сегодня же.

– Всю? Договорились, – но глазки тут же забегали по сторонам, – Расписку напишешь, что таверна моя.

– А зачем? – я хитро прищурилась, – всё равно через год она станет твоей.

Нет, расписки не будет.

Далила вздохнула жалостливо-прежалостливо, будто я отрываю живой кусок от её зачерствевшего сердца, и направилась к низенькому старинному шкафу. Что-то пробормотала и приложила руку. Сверкнуло, звонко хлопнуло – и дверца распахнулась.

– Вот, – на стол один за другим полетели звякающие мешочки, – как понесёшь-то?

Горка и правда получилась немаленькая.

– Мешок нужен, создашь бездонную суму, это нетрудно, – опять влез Сягур.

Но попрактиковаться в магии не удалось, потому что в дверь отчаянно заколотили.

– Матушка, матушка! – во весь голос вопил Гонс, – Посланник Тёмного прибыл! Со свитой. Требует к себе вас с Джил и Айрис, сей же миг!

[1]

Розвиц – второй месяц лета

Глава 5

И вот Далила, я и Джил стоим перед посланником Тёмного императора. Гонс, умирая от любопытства, мнётся у двери в кухню, даже не обращая внимания на страшного кахтула, умильная моська которого торчит рядышком с ногой парня.

Посланником оказался напыщенный мужчина лет сорока – сорока пяти, разряженный в пух и прах. Хорошо, что наступил вечер – на ярком полуденном солнце нам грозила опасность ослепнуть от сияния расшитого серебром камзола и ало-золотого пиджака с алыми же брюками. Золотая шляпа с длинным пером делала похожим её обладателя на самовлюблённого попугая или павлина. А ещё этому впечатлению способствовал крупный нос с горбинкой – клюв клювом, честное слово!

Посланник, раздутый от осознания собственной важности, сидел на привезённом специально для него троне.

По крайней мере, роскошный стул с высокой спинкой явно возомнил себя таковым. По обеим сторонам «трона» невозмутимо хлопали глазами десять рослых плечистых мужчин, одетых во всё чёрное. Они, словно чёрные вороны, весьма гармонично оттеняли пестроту своего попугая-начальника.