Добыча ярла Бьорка

Разве так должны пахнуть слуги в доме, а, госпожа Магнусен?

Что-о-о?

Я округляю глаза, раздувая ноздри от накрывшего с головой возмущения. Язык отчаянно покалывает из-за дикого желания посвятить Хотборка в то, как ещё несколько часов назад мои запахи его совсем не смущали. И лишь надутое лицо Борги напротив удерживает меня от ехидства и вываливания занимательных подробностей об эректильной функции ярла.

- Чтобы отмыли и в порядок привели. Сейчас же, - бросает Бьорк поджимающей губы Борге, подталкивает меня в спину к ней, и, крутанувшись на пятках, оставляет нас вдвоем.

Я туплю глаза в пол, чтобы Борга не приняла сияющую в них радость от скорого купания за насмешку над ней, притихшей и злой. Домоправительница провожает ярла долгим взглядом и, только когда он исчезает в дверной проеме, оборачивается ко мне.

- Пошли, печорка, не слышала нашего ярла? - сквозь зубы цедит Борга, одергивая передник, и тише, якобы сама себе, - Еще из-за тебя мне получать не хватало…

Я покорно семеню за хмурой как туча домоправительницей.

И ничто, даже её возмущенное и не такое уж тихое бурчание себе под нос о том, что вот свалилась дуреха какая-то на её голову, не может испортить мне настроение. Я ведь сейчас помоюсь! Никогда раньше не думала, что можно настолько радоваться такой незамысловатой процедуре.

Баня оказывается неказистым пристроенным к дому сараем из потемневших от времени необтесанных бревен. Низенькая, без окон, влажная внутри, пропахшая сырой соломой, горьковатым дымом и хвоей.

Но для меня сейчас это было равноценно самому изысканному СПА.

- Здесь раздевайся, - кивает Борга на длинную лавку вдоль стены в предбаннике, - Я сейчас растоплю и схожу за платьем. Сама подбрасывать умеешь?

- Что подбрасывать?

- Дрова-а-а....- тянет домоправительница, тяжко вздыхая и демонстративно закатывая глаза.

Я энергично киваю, чтобы ее успокоить, хотя, конечно, не умею. Но ведь разберусь, да?

Борга исчезает в парной, из которой пышет горячим мокрым жаром, стоит приоткрыть дверь.

Возвращается через минуту, вся красная и мокрая от стекающего по лицу пота. Обтирает ладонью пышную грудь и с неодобрением косится на голую меня, прикрывающую свои прелести грязными тряпками, служившими мне платьем.

- Пошли, покажу всё...

Семеню за ней, ступая по влажному дощатому полу, поскрипывающему на каждом шагу. Парная оказывается просто огромной, как приличная общественная баня, не меньше.