Добыча ярла Бьорка

И уже к следующей луне всё войско конунга столпится в нашем фьорде! Старый лис ведь только и ждет возможности прибрать Унсгард себе… Этого ты хочешь, дурак?! Чтобы от нашего Унсгарда и клана Хотборков остался лишь пепел?!

Повисает вязкая тишина, во время которой кто шумно вздыхает, кто чешет затылок, а ярл кидает на меня быстрый косой взгляд, когда я подливаю пиво Ульриху, сидящему с края.

- Так-то оно так...- хрипит толстый Олаф, почесывая живот, - Да не могу я...Ты, Бьорк, как хочешь, а противно мне Хольмов у нас принимать.

..Еле сдержался вчера, чтобы рожи их поскудные не начистить. А ты нам еще и девку их в хозяйки тащишь...Другой -то бабы не найти, а? Вон...

Толстяк вдруг переводит масляный взгляд на меня и озорно подмигивает.

- ...рыжая...Чем тебе не жена? Смотри, ягодка какая. Ух!

Во время его " ух" я возмущенно взвизгиваю на весь зал и чуть было не роняю кувшин, потому что Олаф, слишком ловко извернувшись для такого упитанного мужика, больно щиплет меня за задницу прямо через юбку.

Все ржут. Олаф громче всех. Не смешно только мне и Хотборку. Я недовольно потираю пострадавшую половинку, а Бьорк сверлит тяжелым взором полноватого весельчака.

- Ты не о том шутишь, Бочка, - тихо роняет Ярл, - Кира - это Хельмут. И Хельмут будет нашим, как я клялся отцу. А насчет Хельги я уже говорил...Трогать не сметь!

- Так всё-таки с собой уложил печорку, да, Бьорк? - продолжает Олаф, кажется, совершенно не обращая внимания на вкрадчивый, полный угрозы тон Хотборка, - Хитрый ты, ярл.

Мне в уши налил: " ведьма- ведьма"...А сам...

Олаф, дуя в усы, показывает незнакомый мне, но точно неприличный жест. Мужчины взрываются очередным раскатом хохота, и я мучительно краснею. Ещё и от того, что Бьорк точно не будет ничего отрицать.

- А ты что встала, Хель? - вдруг рычит ярл на меня, не смея, похоже, ничего сказать своим веселящимся за мой счет дружкам.

Я вздрагиваю от неожиданности и перевожу на него недоуменный взгляд.

Нашел слабое звено? Бьорк тяжело взирает исподлобья, как умеет только он, и выразительно дергает подбородком в сторону стола, за которым ужинают слуги.

- Всё, разнесла. Ешь иди уже!

Я киваю, так скрывая вмиг заблестевшие от обиды глаза, и почти убегаю на кухню. Сволочь он всё-таки. И свинья...да. Уши горят, будто их подпалили, в груди разъедает коктейлем Молотова, и мне опять хочется его убить.

Ужин был для меня мучительным.