Ночь золотой саламандры

– Тебе надо сменить любовника, этот, похоже, плох в постели, – подмигнула Оливарис. – Ты слишком вспыльчива! Хотя тебе, бедняжке, светят только ущербные. Кто в разуме и силе позарится на выгоревшую лягушку с мерзким характером?

Сальма набрала в грудь побольше воздуха и зашептала нужные слова. Оливарис молча протянула к ней руку и разжала кулак. Чародейка прервала заклинание и уставилась на теткину ладонь. В ней красовался обычный изумрудный кристалл, самый простой оберег защиты от чужой магии.

– Ты превратила дом брата в вертеп, – пожала плечами Оливарис, когда Сальма прищурилась.

– У нас тут топчутся все кому не лень. Не люблю и боюсь посторонних.

Чародейка мысленно обозвала себя безмозглой медузой. Устроила представление из-за такой мелочи! Шумно выдохнула, пытаясь успокоиться.

– Учитывая твое прошлое, тебе бояться нечего, – парировала, скорее для порядка, чем действительно желая уязвить тетку.

– У меня хотя бы нет незаконнорожденных детей, – огрызнулась та и прошила чародейку взглядом: – Я могу идти?

Сальма скрестила руки на груди и кивнула.

Пусть эта мерзавка делает что хочет, лишь бы больше не попадалась на глаза. Оливарис поспешила воспользоваться разрешением, почти бегом направилась к выходу во внутренний двор. Сальма подавила желание проверить хранилище прямо сейчас и заставила себя продолжить путь навстречу кавалеру. Мысленно отмахнулась от обвинений родственницы. Происходящее дома и впрямь выглядело неприлично со стороны, но ей, женщине, родившей бастарда от случайного мага, поздно было думать о репутации. Ясное дело, посторонние не знали о ее сыне, но таиться перед своими было бесполезно. Уж в семье-то прекрасно представляли: она не только не разглядела толком отца своего ребенка, но и даже имени мага не спросила!

Вортар покорно дожидался ее в столовой. Сальма извинилась за опоздание, без лишних предисловий взяла мужчину под руку и повела на стены самым коротким путем, через старую, давно опустевшую часть замка.

Когда-то здесь кипела жизнь: отец любил рассказывать, как в его детстве в этих залах еще устраивали магические соревнования. Чуть позже людская суета с переделом территорий усилилась и большая часть магии острова стала уходить на его защиту и маскировку. Земли перестали делиться со всеми жителями. Возможность творить чудеса осталась только у тех, кто сам по себе обладал силой, остальным пришлось утешиться второй ипостасью.