Черный король

Ника невольно присела, потирая кончиками пальцев лоб. Сняла с головы тонкий серебряный обруч, положила его на стол и хмуро уставилась на еду. Вопросов стало только больше, но есть все-таки хотелось.

И вдруг заметила на столе небольшой поднос, которого раньше не было. А на нем два платка, красный и белый.

Ника так и замерла, а потом отдернула руку. Она уже поняла, что непонятные предметы тут лучше не трогать. Мало ли что они могут означать, и что за этим последует. Она уже и на еду смотрела с подозрением, однако все было аппетитное и свежее и изумительно пахло, а есть ей очень хотелось.

Еды было много, разной, простой и роскошной, у Ники просто глаза разбежались. Однако выбрала она себе из этого многообразия сначала то, что казалось знакомым на вид. Какую-то жареную птицу, овощи, салатные листья. В судочках была разная подлива.

Все такое вкусное! В конце концов аппетит у нее так разыгрался, что она съела и рыбу, и пироги. И даже какие-то воздушные пирожные с ягодами.

Наелась так, что самой было стыдно.

Хорошо еще, что благодаря своей конституции могла есть что угодно и не толстела. Это у них семейное. И мама была такой, и бабушка. Вспомнила и расстроилась - как там мама с папой, переживают, наверное. А она застряла в другом мире. И не передашь весточку, что он тут вышла замуж за короля.

Подумала и сама вдруг поняла, КАК это звучит. Как за олигарха. Только еще чудесатее. И все же, несмотря на все их обряды, Ника по-прежнему не ощущала себя частью этого мира.

И уж тем более женой короля. Третьей женой, поправила она себя.

Вспомнились вдруг странные слова его:

...Третья и единственная.

Что это значило? А где же первая, кто она вообще? И почему Тирсия сказала, что об этом его самого надо спрашивать?

Он сказал, что ответит на ее вопросы, но Ника даже не представляла себе, как вообще будет с ним разговаривать. Между ними было почти три года постоянного психологического прессинга с его стороны и игнорирования с ее.

И за все время он только однажды заговорил с ней. До сих пор она помнила сказанное, и как сейчас звучал в ушах его низкий хрипловатый голос:

...Ты еще сама придешь ко мне.

Больше между ними в той, прошлой жизни не было сказано ни слова. А здесь? Ника вспоминала его короткие сухие реплики, он вообще был крайне немногословен и закрыт. И это постоянное ощущение его давящей силы и превосходства.

Ника невольно передернулась.