Море волнуется три...

Ловец, давай к Гервульфу, а ты, клыкастый, к Фелану. Девку возьмет Алталун.

Подошедший ко мне зверь ухмыльнулся так широко, как будто собирался сразу откусить голову.

- Когда Фенрир сказал, что ты Ловец, я уж подумал, он - первый из наших братьев, кто умом тронулся, - пояснил свою радость от встречи волколак. - Рад знакомству.

- Обычно, знакомству со мной не радуются, - не остался я в долгу, забираясь на широкую спину.

- Да мне-то что? - рыкнул зверь. - Когда бы Мать Луна меня ни позвала, я всегда готов.

Мы с тобой, поди, ровесники, Джехен, так что пожил я и так хорошо...

Он со вкусом почавкал. Интересная мысль, конечно, но, в отличие от волколака, я чувствовал, что моя жизнь только начинается и так легко с ней расстаться сейчас точно был не готов. Ника уже гордо восседала на спине своего товарища, видимо, не в первый раз подставлявшего ей спину.

- Если на вас постоянно все ездят, попробуйте снять седло, - хихикая, сообщила она негромко ему в мохнатое ухо, но я услышал.

Как и укоризненный ответ Фенрира:

- Заткнуться, Летта, это почти как дать совет.

Только лучше.

Моя марена только снова тихо рассмеялась, почесывая гигантского волка за ушами.

- Ого! - послышался тонкий, явно женский, насмешливый голос. - Ну садись, твое высочество, покатаю тебя!

Эльфийка, красная до кончиков заостренных ушей неуклюже залезла на волчицу. Общаться так близко с волколаками мне не приходилось, но, неожиданно для себя, я почувствовал уважение к мохнатому народу. Кажется, у них было много общего с прежними Ловцами, которых я помнил уже очень смутно, больше по летописям.

- Мы отвезем вас к хижине Габриэля Мериваля, - подал неожиданно чистый, почти без привычной уже хриплости, голос Фелиан, на спине которого уже с любопытством осваивался вампир. - Здесь недалеко, да и в Пущу нам соваться сейчас боязно.

- А наш душка-ведьмак разве уже вернулся? - встала на лапы волчица, приноравливаясь к своей неуклюжей ноше.

- Вернулся, - рыкнул Фенрир.

За время пути волки поделились последними новостями.

Выяснилось, что приезд Лилит вызвал небывалый прилив чувств у старого князя-колдуна. Такой, что последовавшая за ним неделя едва не стала последней для Древней Пущи. Поднявшийся ураган вырывал с корнем столетние дубы, втыкая их в землю за много миль от леса в самых неожиданных для них местах, а многие - даже корнями кверху. А вспыхнувший в сердце леса пожар едва удалось потушить ливнем, который потом шел еще несколько дней.