Сумеречное сердце

Болтали, что у некоторых вампиров с севера такое умение имелось. Чрезвычайно полезная штука, особенно когда ты проклята и не можешь разделаться с врагом привычным способом. Голодная Эсмина записала колдуна в заклятые враги немедленно.

Тем временем, Доминик оторвал от дерева кусок коры, поскреб ножом донышко получившейся емкости, делая ее гладкой, затем полоснул лезвием себя по запястью. Эсмина едва сознания не потеряла, глядя на сочащуюся кровь. Заветная жидкость медленно стекала в кору, вопреки ее ожиданиям совсем не впитываясь в нее.

Она считала каждую каплю и, конечно, осталась недовольной, когда колдун зажал пальцами рану, остановив поток того, что придавало смысл жизни вампира.

– Для первого раза хватит, – произнес Ник, протягивая ей плошку. – Будешь хорошей девочкой, позволю себя укусить. Но тебе придется набраться терпения, быстро мы к этому не придем.

Занятая вылизыванием плошки, Эсмина не сразу обратила внимания на слова чернокнижника. В голове звенело, голод грозил разорвать ее на части, потому что тех капель, что нацедил колдун, было ничтожно мало.

Облизав дочиста кору и сходя с ума от того, что на ней остался запах человеческой крови, Эсмина принялась грызть плошку, превращая ее в крошево. Потом пришлось долго плеваться, потому что вампиры древесину не едят. Несколько раз она в беспамятстве кинулась на Ника, требуя еще крови, но проклятие неизменно отбрасывало ее назад. Измяв своими падениями поляну и вдоволь накричавшись, Эсмина, наконец, почувствовала, что голод, убивающий ее несколько недель, вроде как ослабел. Опустилась без сил на землю и не поверила своим глазам, когда колдун сунул ей под нос еще одну древесную плошку с кровью. До Эсмины стало что-то доходить, и на этот раз она повела себя спокойнее. В результате получила третью порцию, которая ее тоже не насытила, но, по крайней мере, успокоила.

Надо его не пугать, и тогда он даст мне еще, решила Эсмина и попыталась как можно приветливее улыбнуться. Она хотела вложить в улыбку благодарность, но почувствовав, что получается привычный оскал, лишь разозлилась.

Вскочив, вампир выбила пустую плошку из рук колдуна и уставилась на его запястье, которое он уже успел обвязать тряпицей.

– Дай еще! – потребовала Эсмина, слыша оглушительные удары собственного немного ожившего сердца. Получив приток чужой крови, оно грохотало так, что вампирша едва различала, что говорит.

– Садись и слушай! – неожиданно властно произнес Доминик, и Эсмина, растерявшись, села на указанный ствол.