Офисный планктон или РУсалки тоже плачут

Но в комнату залетела Аглая и, довольно ухмыляясь, произнесла:

— Знаешь, мне такое снилось, — и уставилась на мои ноги. — А они ничего, красивые, — только и произнесла девушка, тщательно вглядываясь в мои ступни и плавно переводя взгляд на бедра. Но, резко покраснев, отвернулась и добавила:

— Извини, могла бы предупредить, что спишь без белья!

— Да, я не успела, — просто ответила я.

Девушка тяжело вздохнула, встала, аккуратно вытирая руки о подол домашнего платья, и грустно сказала:

— Все-таки, белочка! Знаешь, я, наверное, вчера тебя жутко испугала своими бреднями.

Но, если честно, со мной такое впервые. В смысле, пью я редко, и уж тем более никогда до белочек не допивалась.

— В Андалусии мы зовемся сельдями. В Маравии — русалками…

— Ага, шутка удалась, — обиженно произнесла Аглая и собралась уходить.

— Аглая, постой! Помоги! Я совершенно не знаю, что делать с этим! — вытянула одну бесцветную конечность и пошевелила пальцем.

— Как твое имя? Моя память подбрасывает варианты один интереснее другого?

Помощи я не дождалась и, забыв про осторожность, оторвалась от опоры, удерживая тело на совершенно бесполезных конечностях.

Ноги тряслись от напряжения, а руки вцепились в стенку кровати.

— Ты не умеешь ходить? — подлетела ко мне Аглая. — Прямо как Ариэль! Кстати, я все еще не верю и требую доказательств!

— Твоя память тебя не подводит, да и была ты не настолько пьяна, раз смогла вынести товарища с поля боя! — нервно произнесла я, пытаясь сосредоточиться на главном — не рухнуть вниз лицом на странный бархатистый настил.

— Русалки не умеют передвигаться на ногах, нам это без надобности, — грубо ответила я. — Мы живем исключительно в море. Разве ты не знакома с нашей расой? Это довольно известный факт, — недовольно произнесла.

— Говорить ты умеешь, — молчание. — Принцы давно вымерли, — молчание.

— Аглая?! Я — сельдь. Чистокровная. Это подойдет в качестве доказательства, — ткнула пальцем в одну из конечностей, ту самую, что так рьяно облизывал пушистый комок шерсти.

Розовый шершавый язычок продолжал свое действие, поднимаясь все выше и выше. Там, где касался влажный кончик языка, кожа становилась шершавой прямо на глазах, наливалась рыжеватым цветом, поблескивала и деформировалась в обычный среднестатистический рыбий покров.

— Чешуя, как у змеи, — ахнула Аглая, резко отталкивая кота, отчего тот заметно расстроился и злобно мяукнул.

— Рыбы, — поправила.