Добро пожаловать в Ард! На осколках прошлого

Все эти свадьбы и влюбленности — зло, — заявила Ванда.

— Все так говорят, пока сами не попадутся, — не согласилась Ивон.

Ванда на это ничего не ответила. Нет, она не может влюбиться в Рэйвана. Это было так… так унизительно в ее ситуации. Стало бы самым страшным поражением в ее жизни. И признать это добровольно? Она ясно представила победную ухмылку некроманта. А еще, как жалкая и восхищенная, вытирая шелковым платком слезы восторга, признавалась ему в чувствах, умоляя жениться незамедлительно…

— Я стану лучшей, — мрачно проговорила Ванда.

— Я превзойду даже Эрвига Фергаса. Я…

— Ты меня снова пугаешь, — настороженно прошептала Ивон, потянув носом воздух, в котором появился слабых запах гари.

— Прости, — прошептала Ванда.

Покалывание в ладонях, хвала богам, проходило. Она сегодня на удивление слаба и тихо радовалась этому. Припомнилось заклинание Кристиана, так ловко справившегося с ее стихией. Два раза некроманту удалось помочь ей. Про первый раз вспоминать вовсе не нужно. Но второй раз — самое то… Как же у него вышло? Она должна освоить эту магию или хотя бы разузнать о ней.

И от всей души благодарила за такую помощь. Как бы ни злил ардовский ректор, возомнивший себя ее женихом, но Рэйван был благороден и заботлив в трудные моменты. Она признавала это.

— Ты ведь часто бегаешь в академическую библиотеку, верно? — спросила она у Ивон.

— Да.

— Может, тебе доводилось слышать или читать об этом.

— О чем?

— Каким заклинанием можно контролировать силу стихийника?

— Ты говоришь о ком-то конкретно?

— Ну, скажем, о некроманте.

Каким заклинанием некромант может помочь стихийнику?

— Некромант? Помочь? — хохотнула Лейвр. — Ни один из существующих некромантов, каким бы всесильным он не был, не может контролировать силу стихийника, Синхелм.

— Но как же… — снова села она. — Через прикосновение, ладонь или…

— Поцелуй? — Глаза Ивон заискрились. — Ты говоришь о «поцелуе смерти»?

— Что? — Ванда поперхнулась воздухом.

— Некромант не может контролировать чью-либо силу. Но он может испить ее.

Опустошить до дна, оставив лишь бездыханное тело.

— Опустошить?..

Руки Ванды дрогнули, выдавая слабость. Так тот поцелуй в кабинете и прикосновение во дворе трактира — все это было заклинанием поглощения силы? Все великолепное волшебство, которым она, глупая, просила поделиться, было опустошением? Нет, она прекрасно понимала, что это было сделано, чтобы обезопасить окружающих. Ванда понимала, почему он так поступил. Кристиан просто лишал ее силы.