Наследие. Дар крови

— И хотел бы ввести тебя в суть дела до ужина. Давай же, не стой на пороге.

Едва не подгоняемая в спину, шагнула в кабинет.

— О чём идёт... речь..., — голос мой дрогнул и сделался шепотом, когда на одном из кожаных тёмно-коричневых кресел у стола я увидела мужчину. Он повернулся ко мне.

Выразительные скулы, резко очерченный подбородок, узкие губы, прямой заострённый нос и глаза, словно алая кровь, смешанная с солнцем. Хищник в теле аристократа. Сентьон Кельн. Первый следователь Империи и глава Багряного клана вампиров.

Монстр. Кошмар детства, прорвавшийся в действительность со дня открытия дара.

Мне стало дурно. Я отступила на негнущихся ногах. Рука отца легла на спину.

— Корнелия, хочу познакомить тебя с господином Кельном до объявления, — известил Робен Вернет, подталкивая в глубь кабинета. — Мы заключили сделку, и теперь ты станешь его невестой.

Мне показалось, я ослышалась.

— Что? — пролепетала едва слышно. — Невестой? — горло пересохло, но я сглотнула и выдавила невероятное: — Я?

— Так я и сказал, — бросил он сухо.

— Как старшая незамужняя дочь наш контракт утвердишь именно ты.

Я окаменела, не в силах поверить словам отца.

Он отдал меня вампиру? Несмотря на то, что было? Не Син, меня?!

Лицо родителя не выражало и толики жалости. Робен Вернут был хмур и разгневан.

— Отец...

— Решение принято. Не позорь меня и соберись.

Он отвернулся, зашагав к столу. Подбородок задрожал, и я сомкнула челюсти. Грудь разрывалась от гулкого сердца и рваного дыхания.

— Отец, — выдавила глухо.

— Я — маг, и я...

Тихий смех оборвал слова. Дёргано глянула на восседающего в кресле, резко вдохнув и позабыв, как выдохнуть.

— Кажется, ваша дочь не желает этого союза, Робен, — насмешливо изрёк мужчина, не отрывая от меня холодных пронзительных глаз. — Что же нам делать?

На губах его играла легкая улыбка, но меня будто парализовало.

— Желает или нет — вопрос решенный, — бескомпромиссно заявил глава семьи. — И Корнелия не посмеет ослушаться.

Словно от незримого удара хлыста, дёрнулась и взглянула в лицо отца.

Сжатые в полосы губы, сомкнутые густые брови и взгляд напряженного для прыжка зверя.

— Ты... не можешь заставить меня, отец...

Голос дрожал, как всё тело. Я не могла поверить, что с уст родителя слетает столь жестокое повеление. Ведь он один видел, знал, отчего брак этот невозможен, убийственен. Однако же глаза отца сузились, крылья носа вжались от резкого вдоха, он раскрыт рот, но вампир вскинул ладонь, и губы отца схлопнулись.