Наследие. Дар крови

— Уважаемые, вы хоть осознаёте к кому пришли? У госпожи приёмы расписаны на месяца вперёд, а вы спрашиваете: «Нужно ли было?»

Я глянула на Син и поджала губы. Невольное облегчение разлилось по телу предательским змеем.

Нет, я согласилась. Я должна попробовать ещё. Ради нас двоих. Ради будущего.

— Нам очень, очень нужно встретиться с ней именно сегодня. Разве нет у вас, — понизила я голос, оглянувшись, — возможностей для особых случаев?

Помощница замерла, ещё выше подняв подкрашенную бровь.

Кажется, она не слишком верила в величину нашего «особого случая». Син проворно вынула на свет увесистый мешочек золота. Я достала свой поменьше.

— Помогите нам, — ценности перекочевали к ней. Я покрепче сжала её пальцы. — Эта встреча очень важна для нас.

Девушка пристально оглядела нас, возможную прибыль и нахмурилась, поведя губами.

— Вездесущий с вами! Проходите, быстро, ну же, — замахала она рукой, распахивая дверь и нервно следя за пустой улицей. — Давайте, давайте, чего копошитесь?!

Мы проскользнули внутрь, окунувшись в полутьму загадочного помещения.

Синее пламя тёмных свечей заколыхалось от впущенного воздуха. Изворотливые тени побежали по стенам, то высвечивая, то пряча неясные вещицы заклинателя. Везде и всюду что-то поблёскивало или скрывалось, каждый предмет, куда вдруг падал взгляд, казалось, незримо менялся за мгновение до пристального рассмотрения. Всё искажалось, двигалось и кружило голову. Мне стало дурно от ощущения, что мы по доброй воле сами ступили на порог проклятого Бога.

Захотелось уйти почти нестерпимо, но рядом шла Син, а позади неслышно ступала разрисованная прислужница великой Фэй.

Не станет ли это самой страшной ошибкой?

— Сейчас у неё клиент, ждите здесь, — указала прислужница на кожаный багровый диван у тёмной стены, а сама чуть поодаль деловито уселась у заставленного столика в мягкое кресло, обитое бахромой. Вынув из ящичка карты, она принялась раскладывать их, будто гадая нам без спросу.

Стало дискомфортно вдвое, но мы послушно замерли на указанном месте и прикрыли рты.

Ожидание затянулось, казалось, до позднего вечера, и я едва вновь не склонилась к мысли, что вся наша задумка — пустая отвага. И чем больше проходило времени, тем чаще я думала о Надине. Он никогда не относился к терпеливым, а уж если заподазривал неладное, отбиваться от его внимания становилось крайне сложно.