Я стану твоим рыцарем

Но нечто похожее на уважение и сотрудничество между ними образовалось. Он был нужен Его Величеству зачем-то, хотя незаменимых людей нет. И ему в своём роде нужен был хоть кто-то, с кем можно было поговорить. Особенно сейчас.

- Наставник говорит, что мы изменим мир. Нам это под силу.

- Кто мы? – Кэтрин больше не улыбается. Решительная, взрослая, губы сжаты. Сколько лет он терпеливо учился, чтобы скоро уже совсем скоро исполнить то, чему пришло время.

- Мы… - Тобиас мнётся. Он не должен говорить никому.

Тем более такие секреты опасны для неё самой. И всё же.

- Не хочешь говорить мне, значит. – Она понимает всё правильно, схватывает на лету. Такая красивая и умная. Он не может ей налюбоваться, смотрит с жадностью. Так редко видит её. И только её одну. Больше никто не нужен. – Ну как знаешь.

Она отворачивается и встаёт со скамейки, собираясь уходить. И он снова не выдерживает.

- Стой, Кэти! Я состою в тайной организации. Мы изменим мир. Совсем уже скоро.

Наставник обещает, Просто я не имею права говорить тебе. Никому не имею права говорить. Потому что это опасно для тебя, пойми же ты!

Она снова поворачивается к нему и теребит медальон. Странно. Он не помнит у неё раньше медальона.

- Что это? – Спрашивает.

- Медальон. – Она недоумённо смотрит на него. – Отец подарил. – Потом, видимо, понимает в чём дело. В глазах появляются смешинки. – На, - протягивает руку.

- Что? – Он не понимает, что она хочет.

- Прочти меня.

Ты же не веришь мне. У тебя появились от меня секреты. Прочти меня. Я никогда не прятала свои мысли от тебя и не буду. – Она решительно встряхивает головой, как в детстве и золотые кудри рассыпаются по плечам.

Ох, и скандал был, когда Кэти спросили, куда она уходит пару раз в неделю и для чего, и та честно призналась отцу. Он сидел в саду. Не хотел подслушивать, просто думал вступиться за неё, если что. Но так получилось, что услышал. И всё-таки она добилась разрешения у отца пока только встречаться с ней.

Само собой, помолвку ещё не объявляли. До неё ещё долгие три года. Но она добилась, и он восхищался ей. Такая упрямая. И только его.

- Я верю тебе, - он улыбается. – Всегда только тебе.

Тобиас открыл глаза. Дремать в кресле было не в его принципах. Но сейчас от этого никуда не деться. Он слишком устал. А от этих изматывающих полуснов-полувоспоминаний устал ещё больше. И бороться надоело. Сдаться.