Я стану твоим рыцарем

Миг и она робко прижимается губами к его щеке, потом смущенно отстраняется, но в глазах сверкают маленькие бриллиантики. - Я согласна, конечно. Только это ведь помолвка, ты понимаешь? Отец не согласится на брак раньше, чем через пару лет.

- У нас может не быть этих пары лет, - он вспоминает, зачем пришёл сегодня сюда.

- Как это? – Кэти внимательно смотрит на него. Уже не ребенок, но такая же милая и доверчивая, как в детстве.

- Вам лучше уехать с Сайн стрит, а ещё лучше из столицы на время, - говорит он медленно.

- Тот самый новый мир? – Хмурится Кэти.

Она помнит, она всё помнит.

Он нехотя кивает.

- И ты думаешь, отец оставит свой дом, бросит людей, которые от него зависят и сбежит, как последний трус? - Она смотрит на него с таким возмущением, что ему даже на мгновение становится больно. – Я о тебе по-другому думала, Тобиас.

Кэти подходит к нему и пытливо заглядывает в глаза, и он не может вынести этот взгляд, отворачивается.

- Ты стал другим, - тихо говорит она.

- А ты всегда была другой! – Он чувствует, что эти слова изменят всё и всё равно говорит их. Она просто не понимает, что их с Наставником союз способен изменить этот мир. Мгновенно и без крови уничтожить всю верхушку. Вот что обещал ему Наставник. И только тех, кто будет сопротивляться, придётся уничтожить. И он боится, что это - родители Кэти…

- Я всегда была откровенна с тобой, Тоби.

- Чтобы изменить жизнь! Чтобы никогда такие как Бенджи больше никому не смогли её отравить. – Он распаляется всё больше. Она просто не понимает.

- Такие как Бенджи будут всегда, - тихо говорит Кэти и тоскливо смотрит на него. – Ты просто поменяешь одного Бенджи на другого.

- Значит ты с отцом не уедешь из столицы? – Он отказывается говорить с ней дальше. За все эти годы они не говорили об этом серьёзно.

- Нет, - она качает головой.

- Я ведь предлагаю вам спасение! – почти кричит он.

- А десяткам других семей ты тоже предложишь спасение? – Взрывается Кэти.

- Там нечего спасать! Я читал их мысли. Это мерзость. Ты даже не знаешь, какая там мерзость!

- А ты возомнил себя Богом, который вправе решать, кто должен жить, а кто умереть?! – Кричит она.