Я стану твоим рыцарем

Взмах и ещё взмах. Меч ложился ровно, превращая, набитое соломой чучело, в пыль. Он рубил жёстко, вкладывая всю силу, изматывая себя до последнего. Если бы он тогда успел сделать последний рывок, то погиб бы вместе с ней, по крайней мере. Попросил бы прощения. Сказал бы последнее слово. А так она умерла, уверенная, что он её предал.

Тобиас рубил ожесточенно. Когда чучело превратилось в пыль, он воткнул с силой меч в деревянное основание, вогнал по самый эфес. А сам взял кинжалы. И опять всё по новой.

Он не мог забыться, но хотя бы попытаться в его силах.

Утро не приносит успокоения. Он с трудом приходит в себя. Всё тело болит. Голова кружится. И только через несколько секунд приходит горькое осознание, что он здесь – живой, а Кэти – там, её больше нет.

Он вскакивает, закусывая губу от боли и смотрит вперёд, туда, где был дом семьи Эмиранс. Теперь перед ним пепелище, из которого торчат, как иссохшие руки – остовы колонн.

- Кэти, - шепчет он пересохшими губами.

Как неимоверно тихо. Не слышно ни звука. Не видно ни королевских гвардейцев, ни мятежников. Наверное, они перебили друг друга. Туда им и дорога. Думает он отстранённо.

Он заставляет себя идти туда, вперёд, на пепелище. Под ногами хрустит пепел, быть может, ещё вчера кем-то бывший. Исторгающие энергию беспощадны. От них не скрыться.

Он примерно помнит расположение комнат. Теплится одна, едва живая надежда, что это лишь дурной сон, что Кэти удалось спастись. И тут же исчезает, под порывом ветра.

Под ногой что-то хрустит. Он наклоняется. Заколка в виде розы с ярко-красными рубинами. Такие носила только Кэти. Теперь эти рубины блестят как кровь.

Тобиас делает ещё несколько шагов, а потом падает навзничь, как подкошенный и прижимает эту заколку к губам. Слёз нет, есть только боль, пронизывающая насквозь. И леденящий холод. Он окутывает его всего, медленно подбираясь из сердца.

Кэти. Боль раздирает на части. Он хочет кричать и не может, захлёбываясь в молчаливом крике, сгибаясь пополам от боли.

Он предал её. Сердце мертво  – высохло и не может пролиться слезами. Он царапает лицо, падая в пепел, превращаясь сам в прах.

И как насмешку ветер доносит голос мальчика-газетчика:

- Срочно! Мятеж! Сайн-стрит стёрта с лица земли. Никто не уцелел.

Никто не уцелел. Эхом отдаётся в голове. Никто!!!!!

Тобиас с силой метнул кинжал в стену. Помогло, боль ненадолго отступила.