Легенда о слепой любви и тумане мести

Через мгновение после исчезновения печатей наставница и ученик переместились куда-то в просторное место, где не было слышно обыденной жизни храма, а звучала только мелодия природы. Ветер после перемещения нежными потоками покружился возле Нин Цзе. Этот ветер явно был не естественным, а созданным кем-то специально. Скорее всего, его призвал Ан Хун, отчего Нин Цзе показался этот порыв приватным и даже сокровенным.

После перемещения Нин Цзе поспешила убрать руку из хватки ученика, который, кажется, не спешил отпускать её от себя.

На миг душа демона дрогнула от неведомого страха. Что могло напугать его?

Подозрения по поводу Ан Хуна только подкреплялись, и Нин Цзе уже сомневалась в своих прошлых решениях, но в этом смысла не было, ведь всё уже случилось и поменять что-либо было невозможно. Продолжению размышлений помешала кричащая издалека Цин Цзя. Значит, они переместились не так далеко, хотя Ан Хун был властен перенести её хоть за тысячи чжаней. Как Цин Цзя узнала, где была её наставница?

От стольких вопросов, которые долго оставались без ответа, у Нин Цзе начинала раскалываться голова.

Как хорошо не знать и не иметь выбора. Но всегда выходило так, что Нин Цзе встревала в очередные происшествия. Ей хотелось только искупить свою вину, скопленную за множество лет, и не встревать в очередные хитросплетения противоположных сторон.

— Шицзунь Ци! Моему переживанию за вас не было предела! Особенно когда служители с воплями выбежали из храма. — Подбежав к наставнице, Цин Цзя сразу начала осматривать её в поисках ушибов или других ранений.

— Этот негодник вам ничего не сделал?

Цин Цзя была младше Ан Хуна не только возрасту, как только это можно измерить у неизвестного вида души и демона, но и по поведению. Из-за того, что он стал вторым учеником, Цин Цзя стала старшим, а также и старшей сестрой для него, поэтому могла без зазрений совести отчитывать его.

— Кого ты ещё тут негодником называешь. — Гордости Ан Хуну было не занимать, к тому же он совсем не брал в счёт предписанные правила и вежливость, поэтому титул Цин Цзя как старшей сестры его совсем не волновал.

— Я не про тебя.

Этими словами Цин Цзя удивила не только Ан Хуна, но и Нин Цзе, ведь та полагала, что ученица опять начнёт ворчать на него и ругаться с ним. Но в этот раз она раздосадованно говорила о ком-то другом.

— Ан Хун, ты же сам говорил о каком-то подлеце, а недавно в храме был какой-то грохот. Я и подумала о твоих словах.