Роковой зов

Обратившись к магии рода, я понял, что темная злая энергия идет от камня в центре стола, с которым активно работала артефактор. А точнее, кажется, она создавала новый артефакт с использованием этого, наполненного магией под завязку, кристалла.

Девушка выставила руку в предупреждающем жесте, просила не мешать. Я решил не действовать с горяча, не делать поспешных выводов, и стал молча ждать, изредка заходясь диким кашлем. Как она может находиться здесь и дышать этим смрадом?

Спустя четверть часа студентка выключила паяльник, сняла очки и устало растерла явно затекшую шею.

Она прошла к окну и открыла его нараспашку, глубоко вдохнула холодный ночной воздух и повернулась ко мне. Глаза горят, предвкушающая улыбка на лице, волосы растрепались, несколько прядей выбилось из косы. Я залюбовался Яниной, а она огорошила меня удивительным заявлением.

- Милорд, я знаю как враги создают свои бомбы. Я смогла перенастроить артефакт! Теперь мы способны отследить другие похожие устройства — их местоположение и их носителей.

Впервые за долгое время я не знал, что сказать. А потом на меня нахлынуло осознание того, что сделала эта девушка за каких-то несколько часов работы. И я не сдержался, подхватил ее на руки и закружил по лаборатории. Кажется, Янина не была против, она понимала, что так я говорю спасибо.

Ведь Строгова создала защитный артефакт, переиграв ситуацию в нашу пользу. Теперь у нас есть оружие против наших незримых врагов.

Вот только поцелуй был явно лишним.

Королевский дворец, это же время

Мужчина стоял и плавно раскачивался из стороны в сторону, его стеклянные глаза невидящим взором смотрели в пустоту, он бормотал на незнакомом языке.

Это были слова темного заклинания подчинения.

Где-то в коридорах дворца, в его покоях и даже в дворцовом летнем саду несколько служащих одновременно схватились за голову, в попытке унять сильную боль, пронзившую их насквозь. И вот боль ушла, пришло облегчение, похожее на блаженство, на их лицах расплылась благостная улыбка, вызвавшая недоумение у случайных прохожих и коллег, оказавшихся поблизости.

А потом служащие встряхнулись, их фигуры вытянулись, на лицах застыло непроницаемое и бесстрастное выражение лица. Они продолжили выполнение своих обязанностей: застилали постели, подметали полы, заботились об одежде своих господ, убирались в комнатах — действовали как один большой рабочий механизм. Вот только этот механизм дал незаметный сбой. Мысли всех этих служащих стали абсолютно одинаковыми.