Избранный чёрным солнцем

Девушка и дальше бы просидела в ступоре, если бы Михаил не открыл глаза…

***

Оказывается, возвращаться с того света - это больно. Очень больно. Казалось, будто меня на высокой скорости тащат сквозь толщу воды, и эта вода давит на меня как на маленький железный батискаф; с тем только отличием, что я-то не имею такой прочной обшивки, как подводное судно.

- Бляяя… – простонал я, с трудом открывая глаза.

- Очухался таки, касатик! – первое, что я увидел перед собой, была радостная морда упыря. – Ну поздравляю тебя, чтоль!

- Так всё-таки я стал магистром? – заморгал я.

Сознание постепенно прояснялось, а боль отходила на второй план. И я уже мог сосредоточить взгляд на чём-то ещё кроме довольной упыриной рожи Михаила Павловича.

- Стал, да ещё и как стал! – радостно запищал пасюк, ластясь ко мне под бок.

Я на автомате погладил довольную зверюшку и впервые задумался насчёт его имени. Как-то нехорошо выходит, что он у меня до сих пор безымянным бегает.

- Да кто-нибудь объяснит мне все-таки, что тут вообще происходит?! – вскрикнула незнакомая мне девушка, ее встревоженное лицо маячило позади рожи Палыча.

- А кто это такая и фигли тут делает?! – удивился я.

- Это твоя двоюродная сестра, – махнул рукой упырь. – Расскажешь, как оно было? Всегда любил послушать истории об инициации. Это сейчас важнее всего.

- А где Мила? – сразу спросил я о том, что волновало меня больше всего (втайне подозревая ужасное).

Все трое переглянулись, и мне всё стало понятно и без слов. Её увезли, а меня попытались убить.

Только вот они не учли, что сила тёмных магов будет до последнего поддерживать жизнь в теле мага, пока тот сам не захочет умереть. Радовало одно - трое ублюдков больше никогда не встанут, а один был как минимум серьёзно покалечен. Что ж, посмотрим, на что я теперь способен!

***

Два дня в моей жизни не происходило ничего интересного: тренировки вместе с сёстрами и даже братом, неожиданно проникшимся ко мне братскими чувствами, разговоры с Аглаей по вечерам и бесплодные попытки что-нибудь разузнать о моих «спасителях».

От резко поменявшегося ко мне отношения родных меня аж передергивало. И если старшая сестра действительно как-то пыталась со мной подружиться, то Маргарита и Никита только делали вид, что я стала им интересна. В их глазах я отчётливо видела страх - страх того, что я могу им отомстить за все годы издевательств, с того момента как мне исполнилось шесть и выяснилось, что я обладаю тёмным даром.