Антийские кружева

«Ну, да, – подумала я, – Только очень уж удобную почву эти сплетни готовят для твоей дальнейшей жизни мосле моей смерти!»

– Так что случилось с фабрикой? Ты её кому-то продала? – и столько в голосе было… паники, которую он старался удержать в себе.

Возмущённо посмотрела на него:

– Что за глупости тебе прошли в голову! Я свою фабрику, как и салоны с магазинами, никому не продам!

– Я так и подумал! Так всем и говорил! – зачастил он, – Так что случилось?

Я неловко и слегка безразлично пожала плечами:

– Я же тебе говорила, милый, про запланированную модернизацию.

Ты забыл?

Упрёк в моих словах заставил его призадуматься.

– Не помню…

Я закатила глаза к небу, то есть к люстре и расписному потолку, изображая раздражение:

– Четыре месяца назад это было запланировано, и не волнуйся, Гусик, – вспомнила я дурацкое прозвище, которым его дразнили в детстве, – Тим Бэрри внимательно следит за ходом работ и сроками выполнения всех поставленных задач.

– А что даст эта модер-ни-заци-я? – проговорил вслух сложное для себя слово.

Никогда бы не подумала, что аристократ может быть столь косноязычным.

– Гусик, ты такой забавный, когда волнуешься, – не смогла не подразнить его, – Конечно более тонкие и прочные ткани и кружева! Мы так долго разрабатывали новую технологию, что всё обязательно получится!

– И когда всё заработает?

– Недели через три, когда рабочие выполнят все технические обновления. Возможно, что успеют к нашему возвращению из свадебного путешествия.

Тим должен справиться со всеми делами самостоятельно, пока меня не будет.

Как же его передёрнуло от одно только упоминания о нашей свадьбе и путешествии. Неужели я настолько ему противна? Так и хотелось взять ложку и стукнуть себе по лбу – ведь всё так очевидно! Его наигранное внимание и забота, и желание показать своё превосходство над всеми… Неужели так сильно власть, пусть и будущая в перспективе, меняет людей?

Посмотрела внимательно на эталон аристократичности как внешне, так и по поведению.

Красивый, словно со старинных картин сошёл, элегантный и утончённый как истинный наследник своего рода, привлекательный молодой мужчина тридцати лет. Самый лучший возраст для вступления в брак, с мужской точки зрения. Девушек тут сразу же в восемнадцать отдавали замуж, считая в двадцать один уже перестарками. А я, в свои двадцать восемь, так вообще древней старухой могла считаться.