Лета Триглава

– Так я хозяйка местная, – ответила Беса. – Дочь гробовщика.

– Это Гордея Стрижа? Почившего?

– Его, упокой душу в Нави…

– То и гляжу, физиогномия знакомая! – в голосе надзирателя появились теплые нотки, и Бесе показалось, что незнакомый лекарь на миг оживился, с интересом сверкнул темными очами и навострил уши. – А сперва за пацана принял, а теперь точно вижу – Гордеева кровь! Помнится, заказывал домовины для своих стариков. Работа добротная, обивка, резьба – князей не стыдно провожать! Потом, как водится, помянули… Эх! Да что говорить! – вздохнув, покачал головой.

– Третий день лихорадит.

– Так передавай пожелания выздоровления и поклоны от Ходыни Чернопятенного. Что ж вы, мехровы дети, сразу-то не сказали?

– Не всякая мысль родится, когда перед носом самострелом размахивают, – заметил лекарь.

– Вы, милостивый сударь, благодарите, что и вправду не пальнул, – ворчливо ответил надзиратель и спрятал самострел.

– Я проездом у вас, только с вокзала, – сказал лекарь. Он и вправду казался чужаком – смуглым, темноглазым и черноволосым, не чета белоголовым Стрижам. Теперь он с облегчением опустил руки и неспешно одергивал испачканные землей манжеты.

– А саквояжи-то где?

– На хранении. Рецептик позвольте обратно?

– Это пожалуйста, – надзиратель с готовностью вернул бумажки.

– Как будет угодно, – сухо отозвался лекарь и отошел, насупленный.

– А до ворот провожу, – продолжил надзиратель. – Места у нас глухие да неспокойные. Вот и вы… не успели с поезда сойти, как уже кто-то физиогномию поправил.

И загоготал, довольный шуткой.

Лекарь скривился, но не сказал ничего, только беспокойно стрельнула взглядом на свежую насыпь. Беса поняла: вернется.

Это Мехровы слуги, гробовщики и плакальщицы, могут передумать – им, стоящим одной ногой в Нави, безразличны земные радости.

Это Сварговы воины, соколы-огнеборцы да богатырши-полуденницы не вернутся – они на княжеском содержании живут, и честь для них дороже червонцев.

А сторонники Матери Гаддаш от золота не откажутся – им роскошь и веселье подавай. Одним словом – баре, голубая кровь.

Уходили неспешно.