Лета Триглава

Хрипела соленая мужицкая ругань.

– Вот паскуда! – слышалось. – Ну, стой! Догоню – волосы повыдергаю!

Взметнулись пшеничные косы, веером – сарафан. Какая-то ушлая девица перепрыгнула через перила лестницы и грохнулась о стол. Гости отпрянули, девки завизжали, а посуда так и повалилась под ноги.

Хорс подоспел вовремя, поймав девицу под руки.

– Куда спешите, сударыня? Или гонится кто?

– Он! – взвизгнула девчушка, указав перстом на приближающегося мужика. Лицо у него заросшее, дикое, взгляд хищный, с желтизной. Такой действительно прирежет и не задумается.

– Отдай девку! – проревел. – Моя!

– Заплачено? Или позволение ее получено? – холодно поинтересовался Хорс, закрывая девчушку спиной.

– Не твоя печаль! Отдавай добычу или не сдобровать!

– Угрожать изволите, сударь? Так пожалуйте на честный поединок!

Мужик не ответил, замахнулся кулаком. Хорс завел глаза – в какой раз за последние дни ему хотят пустить кровь? Но медлить и здесь не стал. Подался навстречу задире, подскочил и одним точным ударом раскровянил ему нос.

Мужик обеими руками схватился за лицо и утробно заревел – не то от боли, не то от неожиданности. Вокруг них сразу образовался круг – и девки, и мужики прянули к лестницам и стенам, чуя – будет драка.

– Осталось еще желание сударынь без их позволения домогаться? – осведомился Хорс. – Или все-таки решим спор как благородный люд?

В толпе одобрительно заулюлюкали.

Мужик отнял от лица окровавленную ладонь и ощерился, показав крупные, с одной стороны вымазанные кровью зубы.

– Честный поединок хочешь? – прохрипел он, блеснув зажелтевшими глазами.

– Давай! Только с моей стороны нечестный будет!

И грянул оземь.

С треском на хребте разорвалась рубаха, в прореху густо набилась шерсть. Уши заострились, лицо вытянулась в дудку, превратившись в морду, и в пасти кинжалами прорезались волчьи клыки.

Бабы завизжали и прыснули кто куда, изо всех сил крича:

– Волкодлак в доме! Спасайся, кто может!

Оборотень прыгнул.

Не мешкая, Хорс выворотил стол. Волкодлак ударился о него грудью и припал на задние лапы.

Сквозь носы разодранных сапог скребли о половицы загнутые звериные когти.

– Стреляй, стреляй! – вопил кто-то из мужиков.

Другой выхватил самострел и выстрелил – пули с хлопком засели в спутанной шерсти. Волкодлак взвился, полоснул когтистой лапой. Стрелявший схватился за живот, пытаясь удержать вывалившиеся кишки, но закатил глаза и кулем осел на пол.

Запахло потрошенной тушей и кровью.

«Это же оборотень, – запоздало подумал Хорс.