Странница

- Она не имела дара, но хорошо разбиралась в людях. В своем муже она разобралась сразу же, стоило ей пообщаться с пасынками. Она, ведь, написала мне письмо, в нем ничего особенного не было, но мальчишек пожалела.

- И тогда она решила спрятать дочь?

- Возможно.

- Но почему не доверила ребенка матери? Спрятать девочку в монастыре было бы простым делом?

- Не знаю, - Гронеи не хотелось говорить, что мать и дочь были тогда в ссоре.

- И кому Керония могла доверить дочь?

- Завтра, поговорю с девочкой, может и узнаем.

На следующей день, Альбину вызвали к настоятельнице. Та усадила девушку за стол, предложила вкусный напиток с печеньем и стала расспрашивать. Монахиню интересовали самые разные подробности жизни гостьи и люди, которые ее окружали, например, попросила обрисовать внешность приемной матери, и описывая внешность девушка проболталась, что мать за глаза называли Рябой. Та, еще в детстве перенесла тяжелую болезнь и следы этой болезни остались у нее на всю жизнь. Убрать их могли только высоко оплачиваемые маги-лекари, а на таких докторов денег у семьи не было.

Мать сама была лекаркой, но ее сил на подобное лечение не хватало.

И самое неприятное было в том, что Альбина не смогла утаить разговор с матерью в котором та призналась, что Альбина приемная дочь. Не хотела об этом говорить, но вот рассказала. Почему-то вся ее прежняя жизнь полная невзгод и лишений, сейчас казалась, чем-то недостижимо хорошим. Ей там не приходилось прятаться, изворачиваться, ее там любили.

Если ее наказывали, то всегда было известно за что, даже если, причина была во вздорном характере тренера, не надо было лезть под горячую руку. И там она была своя для всех, за нее нередко заступались потому как своя, да и наказывали ее как свою, воспитывая, а не изгаляясь. Понимая, что уже не вернуть прошлого, она не хотела, чтобы кто-то непонимающий в нем копался.

А вот тут разоткровенничалась, о разговоре с матерью не умолчала, более того, о нем рассказала, наверное, больше, чем до того помнила сама, так построила беседу настоятельница.

Потом великая монахиня похвалила ее за скрытность, посоветовала и дальше не рассказывать никому о том, что узнала сама.

Альбина вернулась в келью взъерошенная, до этого она чуть ли не сказкой считала то, что ей наговорила взволнованная мать, теперь она в этот рассказ поверила. Она, чья-то там дочь, и это важно. Именно ее хотели принести в жертву! Девушка ходила по маленькой комнатке, как тигр в клетке.