Санклиты 5. Карающая длань

Но внутри, неизвестно за что цепляясь, еще тлела крохотная искорка жизни – едва ощутимая даже для вибрисс.

– Отшельник! – ахнул Горан. Я вгляделась в полуистлевшего мужчину, отдав всю власть «усам». Драган был прав – это один из тех санклитов, что не смогли смириться с необходимостью убивать, чтобы жить, и ушли подальше ото всех, дабы принять бой с ненасытным безжалостным Голодом.

Сердце сжалось в кровоточащий комок. Не могу даже представить, что ему пришлось пережить! Я обливаюсь холодным потом, вспоминая, что чувствовала, когда тело перемалывал Голод – перед тем, как Марта отдала мне свою жизнь.

Но ту «ломку» нельзя даже пытаться сравнивать с тем, что пережил Отшельник, это такое же кощунство, как равнять ожог о сковородку с ощущениями человека, горящего заживо.

Я упала перед ним на колени и положила ладонь на шершавое, острое колено. Боль, чутко дремлющая в санклите, измотанная противостоянием с небывалой силой воли, взвилась яростной агонией, вцепилась в меня, трепеща от предвкушения свежих мук, и… отшатнулась, забившись в угол.

Бесцветные глаза мужчины медленно открылись. Минуту пустой взгляд равнодушно плыл сквозь меня, потом медленно начал становиться осмысленным – словно внутри набирал силу огонь.

– Ты так долго ждал меня. – сорвалось с моих губ само по себе. – Прости. – я посмотрела на балийца, чтобы попросить что-то острое, но он уже протягивал мне небольшой нож. Манипуляция с запястьем давно стала привычной. – Наклони его немного назад. – сказала я Горану.

Он сел позади санклита и осторожно потянул его на себя. Я смазала губы Отшельника кровью и, когда они дрогнули и немного приоткрылись, приложила к ним разрез в коже. Теперь кровь текла в его рот. Мне не составило труда усилием воли держать рану подольше открытой.

Долгое время ничего не происходило. Но внезапно пещера наполнилась хриплым дыханием. Санклит содрогнулся всем телом. Грудная клетка захрустела, поднимаясь из-за легких, которые наполнялись воздухом. Высохшие сухожилия, мышцы и сосуды рвались, но тут же восстанавливались, приобретая былую эластичность.

Процесс повернулся вспять. Но теперь он сражался с болью с моей помощью.

– Как ты, родная? – спросил Драган, передав «вахту» балийцу и сев позади меня.

– В порядке. – я прижалась спиной к его груди. Какая горячая!

Прошли, наверное, часы. Время не ощущалось. Опустошенная, я молча смотрела на Отшельника. Он все еще не пришел в сознание, но уже не был похож на мумию.