Измена. Хрустальная лавка графини Бошан

Вот увидишь. Обещаю, уже завтра старуха будет улепетывать из поместья, сверкая пятками, — я оторвалась от Элоизы и сквозь слезы посмотрела ей в лицо.

— Не надо ее трогать, прошу. Если Кейдн узнает, то выгонит тебя, а я здесь умру одна, — пропищала, стараясь сглотнуть холодный ком в горле. Даже в мыслях представить страшно, что рядом со мной не будет Элоизы. Только благодаря ее поддержке я все еще не опустила руки и намерена сражаться за счастье для себя и своего ребенка. Без нее мне не справиться. Кейдн полностью меня поработит.

Сгнию я здесь в одиночестве.

— А ну ка! — встряхнула она меня за плечи и воинственно заглянула в глаза. — Вытирай, давай, слезы! Хватит себя жалеть! Красивая, умная, способная магичка! А дитятко какое славное! Все у тебя есть для счастья. А в остальном я помогу, — игриво подмигнула она и шепнула: — Украшения мне в мешочек собери. Схожу на рынок и продам. Через день ярмарка в центре. А сегодня после лекаря поедем в родовое поместье Бошан. Есть у меня один знакомый оценщик на примете.

Договорюсь с ним. Так что выше нос, Аннушка! — я обожала, когда она меня так называла. Имя Анна напоминало о прошлом в другом мире.

Я закивала и даже улыбнулась, но не успела ничего ответить Элоизе, как в покои ворвался разъяренный муж. Сиделка отошла от меня на шаг и скрестила руки на пышной груди. Обдала изменника надменным взглядом.

— Пошла вон, живо! — он грубо указал Элоизе на дверь, но отважная женщина не сошла с места.

— Прошу, пожалуйста, — пришлось мне вмешаться, чтобы не накалять обстановку до предела.

— Я буду за дверью, если что-то понадобится, сразу зовите, госпожа Аннабель, — отвесила она поклон и нехотя вышла из комнаты.

Вот и осталась я наедине с мужем, который мельком посмотрел на люльку, в которой мирно спала наша дочь. Лишь бы кричать не начал! Не хотелось разбудить Офелию, она и так пережила близкое общение с чокнутой бабулькой.

— О-о-о, Белль, — О-о-о, как же знакомо мне это приветствие! Ничего хорошего оно не предвещало.

Я невольно вся напряглась и не зря, ведь муж схватил меня за подбородок до ощутимой боли. — Ты с огнем играешь, дорогая, — выделил последнее слово интонацией. — С матерью я разобрался. И это стоило мне немало сил. Заруби на своем мелком носике, что впредь не стоит никому рассказывать о моей оплошности в каминном зале. Понятно? — с каждым словом он все сильнее сжимал мой подбородок, но я стойко терпела боль. Ни один мускул на моем лице не дрогнул.